Чтение онлайн

– Конечно, мы рискуем попасть в штиль этой ночью, – говорил Муми-папа. – Мы могли бы выйти сразу после обеда. Но в этом случае мы должны дождаться заката. Начало путешествия так же важно, как первые строки в книге: оно определяет все. – Он сел на песок рядом с Муми-мамой.

– Посмотри на лодку, – сказал он. – Посмотри на "Приключение". Лодка в ночи – чудесное зрелище. Штормовой фонарь сияет на мачте, берег исчезает за спиной, в то время как целый мир погружен в сон... – вот так надо начинать новую жизнь. Ночное путешествие прекраснее всего на свете.

– Да, ты прав, – согласилась Муми-мама. – Поездку совершают днем, а в путешествие

отправляются ночью. – Она порядком устала от сборов и слегка волновалась, не забыли ли они что-нибудь важное. Гора вещей на пристани выглядела огромной, но она знала, каким незначительным все это покажется, когда будет распаковано. Целой семье нужно ужасно много вещей для того, чтобы прожить нормально хотя бы один день.

Но сейчас, конечно, все будет иначе. Они начинали совершенно новую жизнь, и Муми-папа должен обеспечивать их всем необходимым, заботиться о них и защищать их. Жизнь, должно быть, была слишком легкой до сих пор. "Странно, – думала Муми-мама, – странно, что люди грустят, даже сердятся из-за того, что жизнь слишком легка. Но так уж они устроены. Нам остается только начать все сначала".

– Не думаешь ли ты, что уже достаточно темно? Твоя штормовая лампа чудесно смотрится на фоне неба. Наверное, мы уже можем отчаливать.

– Одну минуту, я должен определить наш курс, – сказал Муми-папа. Он разложил на песке карту и долго смотрел на одинокий остров в открытом море. Муми-папа был очень серьезен. Некоторое время он принюхивался к ветру, пытаясь разбудить чувство направления, которым уже довольно давно не пользовался. – Наши предки не беспокоились, когда им нужно было выбрать правильный курс. К сожалению, инстинкт слабеет, если им не пользоваться.

Спустя некоторое время Муми-папа почувствовал правильный путь. Он знал, куда плыть, так что они могли поднять парус. Он нахлобучил свою шляпу прямо и сказал:

– Будем отчаливать. Но ты не бери ни единой вещи, мы сделаем всю тяжелую работу. Просто подымайся на борт.

Муми-мама кивнула и встала, почему-то чувствуя слабость. Море сделалось фиолетовым, и темная линия леса вдоль берега выглядела мягкой. Она очень хотела спать, и ей внезапно почудилось, что все вокруг слегка нереально; медленный, фантастически освещенный сон, в котором идешь через тяжелый-тяжелый песок и не можешь никуда прийти.

Остальные грузили багаж на пристани. Штормовой фонарь раскачивался туда-сюда, и силуэты пристани и купальни на фоне вечернего неба напоминали длинного, покрытого шипами дракона. Оттуда доносился смех Малышки Мю, а позади себя Муми-мама слышала крики ночных птиц, все еще бодрствующих в лесу.

– Это так прекрасно! – сказала Муми-мама сама себе. – Прекрасно и чуть необычно. Теперь эта затея в самом деле кажется замечательной. Надеюсь, папа не будет возражать, если в лодке я слегка вздремну.

Морра пробралась в сад после захода, но в этот раз лампы на веранде не было. Занавески были опущены, а корыто для воды перевернуто вверх дном. Ключ висел на гвозде над дверью.

Она повидала много брошенных домов и сразу поняла, что здесь еще очень долго никто не будет зажигать лампу. Морра медленно заскользила вверх по склону к обрыву. На секунду ее отражение мелькнуло в хрустальном шаре, но затем он опять наполнился своей необычной, нереальной синевой. Лес задержал дыхание в страхе, из-под мха послышались странные тоненькие звуки, ветви затрепетали от ужаса, и повсюду погас свет крохотных глаз. Нигде не задерживаясь, Морра подошла к краю обрыва, оглядела южный берег и уставилась в море. С приближением ночи она становилась все черней.

Она ясно видела штормовой фонарь на верхушке мачты "Приключения" –

одинокую звезду, убегавшую мимо последних островов в открытое море.

Морра глядела долго, потому что никогда не спешила. Время для нее было бесконечным и текло очень медленно. Оно не содержало ничего, кроме случайных ламп, зажигающихся с приближением осени.

Потом она направилась вниз по оврагу к берегу, оставляя позади себя большие бесформенные следы, как будто тюлень прошлепал к воде. Волны подались назад при ее приближении и медлили, словно не знали, что делать дальше. Вокруг темного подола ее юбки вода стала ровной и неподвижной и начала замерзать.

Она стояла так долго, пока ее не окутало облако морозного тумана. Время от времени она поднимала то одну то другую ногу, лед трещал и становился все толще и толще. Она растила ледяной остров для того чтобы добраться до штормового фонаря. Хотя его не было видно, она знала, что он где-то там, за островами. Неважно, если он погаснет до того, как она достигнет цели. Она может подождать. Другим вечером они зажгут другую лампу. Они всегда делают это рано или поздно.

Муми-папа правил лодкой. Он крепко сжимал лапой руль, чувствуя, что они с лодкой понимают друг друга. Он находился в полном мире с самим собой.

Его домашние выглядели такими же маленькими и беспомощными, как в хрустальном шаре, и он уверенно вел их через огромный океан сквозь безмолвную голубую ночь. Штормовой фонарь освещал путь, его луч казался Муми-папе яркой линией, прочерченной им самим на карте со словами: "Отсюда – сюда. Здесь мы будем жить. Здесь мой маяк будет центром мира, он будет гордо возвышаться над опасностями океана!"

– Тебе не холодно? – счастливо кричал Муми-папа. – Ты завернулась в одеяло? Смотри, последний остров остался позади нас, наступает самая темная часть ночи. Очень трудно идти под парусом ночью. Все время надо быть начеку.

– Конечно, дорогой! – отозвалась Муми-мама, свернувшаяся на дне лодки. "Это великий опыт", – думала она. Одеяло слегка намокло, и она осторожно сдвинулась к подветренной стороне. Правда, уши ее все равно упирались в каркас лодки.

Малышка Мю сидела на носу, монотонно напевая сама себе.

– Мама, – прошептал Муми-тролль, – почему она сделалась такой?

– Кто?

– Морра. С ней сделали что-то, отчего она стала такой ужасной?

– Не знаю, – сказала Муми-мама, вытаскивая свой хвост из воды. – Это, наверное, потому, что никто вообще ничего не делал. Я имею в виду, никто не интересовался ею. Во всяком случае, не думаю, что она о чем-то помнит или размышляет. Она как дождь или мрак, или камень, который нужно обойти, чтобы двигаться вперед. Хочешь кофе? Он в термосе в белой корзинке.

– Нет, не сейчас, – сказал Муми-тролль. – У нее стеклянные глаза, как у рыбы. Она умеет разговаривать?

Муми-мама вздохнула и ответила:

– Никто не говорит с ней, и о ней тоже, иначе она становится больше и начинает преследовать человека. И не надо жалеть ее. Ты, кажется, вообразил, что она тянется к свету, но на самом деле она лишь хочет сесть на то, что светится, чтобы оно никогда не светило снова. А сейчас, я думаю, я бы немного соснула.

Небо усыпали бледные осенние звезды. Лежа на спине, Муми-тролль глядел на штормовой фонарь и думал о Морре. Тот, с кем и о ком нельзя говорить, должен был бы постепенно исчезнуть и даже не осмеливаться верить в свое собственное существование. Муми-тролль размышлял, может ли зеркало помочь Морре. Имея много-много зеркал, можно быть любым количеством существ, видных спереди и сзади, эти существа могли бы даже разговаривать друг с другом. Возможно...