Чтение онлайн

Нотка уважения в голосе Зана напомнила Шаннон о том, как все драматически изменилось с той поры, когда она рассматривала его фотографию в «Сидней геральд». Сейчас, когда его волосы отсвечивали золотом, а закатанные рукава рубашки открывали сильные руки, Зан казался ей красивее, чем прежде. В нем ощущалась прежняя грация, голубые глаза по-прежнему светились вниманием, по-прежнему его окружала атмосфера спокойной уверенности в себе, что всегда нравилась ей. Шаннон не могла удержаться от сравнения блестящей, уравновешенной натуры Зана со страстным, неоднозначным характером Амадео. Шаннон казалось, что из-за нескончаемых запросов

Амадео, его неукротимой жажды жизни она лишилась собственных жизненных сил. Даже то, как Зан небрежно переключал скорости, отличало его от Амадео, который до конца давил на педаль газа. Амадео всегда жил, продумывая свои действия на шаг вперед, стремясь продвинуться дальше и дальше. А вот они с Заном никогда не задумывались над тем, что принесет следующий миг, так что контраст был впечатляющим.

— Как Саффрон?

— Чудесно. С тех пор, как ты ее видела в последний раз, она выросла. Такая настойчивая — всегда знает, чего хочет, — с гордостью сказал Зан. — В этом году она пошла в детский сад, и там ей очень нравится. Я купил ей на день рождения шетландского пони, которого мы держим в Килгарине. Вообще мы там проводим много времени. Отец по-прежнему не в своем уме, и боюсь, что и со здоровьем у него неважно.

— Он по-прежнему устраивает в танцевальном зале состязания гончих?

Зан засмеялся.

— Ты помнишь?

— Я помню все, что ты мне говорил, — не задумываясь, ответила Шаннон.

Зан сделал вид, что не обратил внимания на это замечание.

— Из-за всех проблем с поместьем Килгарин бизнес, конечно, страдает. Но давай лучше не будем об этом говорить. В такой замечательный день это слишком скучная тема.

— А Розмари? Как она?

— О, прекрасно, прекрасно. На ней все держится. Для нее это было трудное время. Она одна из немногих, кто знает, как обращаться с отцом. Я ей очень за это благодарен.

— Должна признаться, что ужасно испугалась, когда встретила Розмари, — сказала Шаннон, вспоминая его жену. — Она была такой уравновешенной, сдержанной и красивой — в классическом английском духе, — что рядом с ней я чувствовала себя совершенно неуклюжей. Мне она показалась просто ослепительной, — добавила она, вспомнив снисходительную улыбку Розмари, слегка насмешливое выражение ее глаз.

— Ты? Чувствовала себя неуклюжей рядом с Розмари? Да ты одна из самых эффектных женщин! Даже в Австралии, когда ты скакала впереди меня в синих джинсах, с развевающимися по ветру волосами, ты была совершенно неотразимой. Уж поверь мне, никто не может с тобой сравниться.

— О, ну конечно, — улыбнулась Шаннон.

— А что касается уравновешенности и самообладания… Ну, тебе всегда удавалось удерживать меня на расстоянии.

Не всегда, подумала Шаннон.

— Это не одно и то же, — вслух сказала она.

Глядя на нее, Зан отметил, что с тех пор, как они последний раз виделись, ее загадочная красота расцвела еще больше. К ней добавилась чувственность.

— Ты изменилась. К лучшему. Стала намного увереннее в себе. Помнишь, как часто ты говорила, что собираешься завоевать Австралию, а потом Европу? Ну, в некотором смысле тебе это удалось. Теперь, когда ты стала одной из самых известных моделей, весь мир лежит у твоих ног.

В голосе Зана звучало ностальгическое восхищение. Шаннон была поражена. Как все изменилось и в то же время осталось по-прежнему, думала она, глядя на раскинувшийся на зеленых холмах Сейян. Она чувствовала,

что сейчас они с Заном близки, как никогда.

— Ты тоже изменился.

— Я? Как?

— Ты кажешься более степенным.

— Степенным? — Зан поморщился, не сводя глаз с дороги. — Может быть. Организовать здесь новый офис было довольно трудно, — уклончиво сказал он.

— Я имела в виду не совсем то.

— Я знаю, — согласился он.

Приехав в деревню, они припарковали машину на маленькой площади, затененной листвой огромного старого дерева. Когда они поднимались по мощенной булыжником улице, мимо белых каменных домиков, к Шаннон вновь вернулось ощущение мира и покоя. На окнах цвела темно-красная герань, на солнце грелись кошки. У Шаннон возникло странное ощущение, что она вернулась на родину. Сейян со своими красными черепичными крышами и сине-зелеными ставнями был похож на деревню ее мечты.

— Ну, вот мы и пришли. Это здесь, — сказал Зан, останавливаясь перед деревянной дверью двухэтажного дома, приютившегося в самом конце улицы.

Шаннон потрогала дверной молоток — тусклую медную руку, сжимающую шар.

— Это рука Фатимы. По древним поверьям, она приносит удачу.

— Я думаю, что свою долю уже получила, — с улыбкой сказала Шаннон.

Зан провел ее в прохладный, выложенный плиткой холл.

— Спальни наверху, — сказал он, открывая окна и ставни. — Дом перестраивался, но все характерные детали были сохранены — старый камин, балки… Посмотри сама. — Он махнул рукой.

— Звучит подозрительно, как реклама, — с озорным блеском в глазах заметила Шаннон.

Зан засмеялся, довольный ее настроением.

— Ну, если это тебя не убеждает, то пойдем посмотрим, какой вид открывается отсюда, — сказал он, направляясь на террасу.

Над железным балконом простирались бесконечные просторы Прованса. Шаннон завороженно смотрела на пейзаж, напоминавший картины Боннара и Сезанна, — те же рожденные животворящим солнцем темно-коричневые, коричневато-желтые и терракотовые тона, то же лазурное небо. Только стрекотание сверчков нарушало тишину в ее новом королевстве, где все заполонили запахи жасмина и герани.

— О Зан! — тихо воскликнула Шаннон.

— Ну? Что думаешь? — спросил он, видя восторг на ее лице.

— Я должна это иметь — просто обязана. Это настоящий дом, Зан. Дом, о котором я всегда мечтала. — Мысль о том, что ей будет принадлежать этот маленький кусочек Франции, вызывала у Шаннон дрожь. — Ты думаешь, это возможно? Я готова подписать контракт прямо сейчас.

— А почему нет? Ты первая, кто это увидела.

Потребуются все ее сбережения и еще немного. Но так как через несколько недель будет контракт с Валентино, это не имеет значения.

Чтобы еще раз взглянуть на захватывающую дух панораму, Шаннон наклонилась вперед, а когда повернулась, то обнаружила, что Зан внимательно смотрит на нее. Он был всего в нескольких сантиметрах. Ее колени подогнулись. Глядя в глаза Зану, Шаннон не могла скрыть своих чувств. Именно этого он и ждал, и когда протянул к ней руки, то Шаннон инстинктивно приоткрыла рот для поцелуя. Прижавшись к Зану, Шаннон ощутила, как в ней пробуждается до сих пор дремавшая страсть, которая всегда их связывала. Зан был ее первой, ее единственной любовью, и Шаннон уступила ему так же, как листья уступают порывам горячего сирокко, долетающего из Африки, пересекая все Средиземное море.