Мрак в конце тоннеля
Шрифт:
Несильно, но точно я ударил его костяшками пальцев в основание черепа, в место, где затылок сочленяется с первым шейным позвонком. Если переборщить, такой удар мог перебить позвоночный нерв и отправить человека на тот свет, но я всего лишь вырубил Гогу. Затащил его в салон, сковал ему руки за спиной стальными браслетами, усадил в кресло, достал из аптечки склянку с нашатырным спиртом.
Резкий запах привел Гогу в чувство. Он открыл глаза, с удивлением посмотрел на меня.
– Мне кажется, вы перешли границы! – возмущенно протянул он.
Исподлобья глянув на него,
– Только интеллигентом, тварь, прикидываться не надо!
– Я буду кричать!
Я снова хлестнул его ладонью по лицу и предупредил:
– В следующий раз врежу кулаком!
И ваткой с нашатырем заткнул ему ноздрю, из которой потекла кровь. Гоге не понравился запах, он дернулся, скривив лицо. Я убрал ватку, кулаком задрал ему подбородок.
– Так и сиди, козлина, – сквозь зубы процедил я.
Действительно, пусть сидит с задранной головой, пусть смотрит в потолок, а не на меня. Знаю я его взгляд… Хорошо, что руки за спиной, значит, никакие пассы мне не грозят.
– Если вы из-за Вики, то вы зря переживаете! Я могу ее уступить…
– Ты ее уже уступил. Одной даме. В черном балахоне и с косой… Я тебя, козла, уже третий день выслеживаю.
Я включил запись последнего его телефонного разговора с Юрой.
– Он сейчас где-то здесь. На костылях ковыляет. Тебя искать будет. Мы его подождем. Очную ставку вам, упырям, устрою… Шесть человек, твари, убили! А куда остальных дели?
– Не понимаю, о чем вы говорите…
Гога попытался посмотреть на меня, но я несильным ударом в подбородок снова задрал ему голову.
– В потолок смотри!.. Что за люди работают под землей?
– Обычные люди. Метростроевцы, например…
На этот раз я ударил его сильней.
– Это локомотив тебе навстречу, метростроевец… Я спрашиваю, что за люди работают на тебя под землей.
– Обычные люди…
Я снова замахнулся, и Гога, в ужасе зажмурив глаза, мотнул головой.
– Я хотел сказать, что они были обычными людьми.
– А стали необычными?
– Да.
– Психогенное зомбирование?
– Не только.
– Психотропное? Техногенное?
– Вы владеете ситуацией.
– Валера мне рассказывал про эту дрянь. И сам я читал. Но как-то не думал, что это можно к живым людям применить…
– К мертвым, к сожалению, нельзя. Мертвых мы не воскрешаем… Мертвые зомби только в кино.
– Да, но и живой зомби долго не живет.
Я злился, но вместе с тем и внутренне торжествовал. Даже не верилось, что я мог допрашивать воплощение таинственных злых сил, до которых и не чаял добраться. И никто не мешал мне, магической силой пытаясь поднять мою машину в воздух. И гипнотическая сила, которой обладал Гога, на меня не действовала.
– Я видел, в каком они состоянии. Они гниют заживо…
– Это особая категория… э-э, людей… Это наркоманы, они не могут жить без наркотиков, мы им помогаем…
– Чем вы им помогаете? Дезоморфином?
– Нет, дезоморфин быстро убивает. А наши люди живут долго. Мы заботимся о них… А то, что у них на лицах короста, да, это результат употребления наркотиков, но гниет только кожа…
– Я тебе сейчас
голову оторву. Но это не беда. Тело же останется… Значит, наркоманов зомбируете, они на вас пашут, людей убивают… Зачем вам нужен был наш бункер?– Это очень хороший бункер. Только он используется не по назначению. А мы устроили бы в нем настоящее бомбоубежище, чтобы запасов там было много, чтобы все установки работали. А они все разрушают, людей дурят…
Гога снова попытался посмотреть на меня, но я основанием ладони снова ударил его в подбородок, задирая голову.
– Сиди ровно, не дергайся!.. Людей они дурят… А вы, значит, благодетели. Шестерых на тот свет отправили… Остальных куда дели?
– Дело в том, что никто никого не собирался убивать. Просто напугать хотели. Чтобы в бункер больше никто не совался. Мы бы потом его к рукам прибрали… А наркоманы вышли из-под контроля, стали убивать…
– Не ври. Если бы они вышли из-под контроля, то убили бы всех. А они пятнадцать человек с собой утащили… Вам что, рабочей силы не хватает?
– Дело не в том…
– Сейчас ударю больно, – пригрозил я.
– Ну, в общем, да. Рабочей силы не хватает… Но мы, правда, хотели всего лишь напугать. А бригадира взрывом убило, и его помощника. Неправильно взрывчатку установили. Дверь вышибли, а сами… Некому было рабочими управлять, вот они и взбесились…
Я вспомнил, как, удирая из бункера, оказался в галерее аварийного входа. Там на полу лежал человек; я почему-то решил тогда, что это зомби, которого убило взрывом. И, оказывается, не очень-то и ошибся.
– Значит, это бригада рабов была, с бригадиром во главе…
– Не рабов – рабочих, – поправил меня Гога.
– Ну да, конечно… Зачем вы ходы роете? Бункеры между собой объединить хотите?
– Да… Есть такая идея. Есть секретное метро, но там охрана, сигнализация… Хотя мы все равно этими ходами пользуемся. Там есть вентиляционные каналы, коллекторы, довольно просторные…
– Зачем вам все это? Паутину под Москвой вьете?
– Паутину под Москвой?! Хорошо сказали. Да, паутину под Москвой.
– Зачем?
– Понимаете, все бункеры надо объединить, чтобы люди, ну, гражданское население Москвы, могли спастись там во время войны…
Разумеется, эта версия меня не устроила. Во-первых, звучала неубедительно. Во-вторых, она призвана была облагородить образ Гоги. Но я-то знал, с кем имею дело.
– Я тебя сейчас ударю. И очень больно.
– Ну, в этом есть своя выгода, – сменил пластинку пленник. – Бункеры под склады сдавать можно, под ночные клубы…
– Под казино, да?
– И под казино.
– Скоро все казино, к черту, закроют. А у вас под землей все работать будет.
– Вы исключительно догадливый человек…
– Еще раз посмотришь на меня, разобью нос. Будешь кровью обливаться и в потолок смотреть…
– Не надо, я все понял!
– Что еще за выгода?
– Ну, камня много, когда твердую породу грызем, а это щебень, в Москве тысяча рублей за тонну. А тонна – это совсем чуть-чуть… С транспортировкой, правда, не всегда гладко выходит, но все равно мы внакладе не остаемся…