Чтение онлайн

– Селена, – ласково окликнул я, подходя поближе, ребята располагались за поворотами по бокам.

Девушка обернулась. Ее глаза были полны боли и безысходности, она понимала, что, возможно, не выживет, но загонять крысу в угол опасно, она заберет с собой столько, сколько сможет, перед тем как уйти.

– Ничего так и не понял? – со смехом выпалила она.

– Не понял чего? – я потянулся за боевым пузырьком.

– Я не Селена, – она выбросила руку вперед, и мощным порывом ветра меня откинуло назад.

Ребята повыскакивали из укрытий. Габриэль выпустил несколько болтов, и попытался уйти в сторону, но она отбила

их все и отбросила его таким же ветром. Орку повезло меньше, он со всей силы ударился о колонну. Меленик и Гельмонт попытались выступить одновременно, но вокруг магички полыхнуло огненное кольцо. Меленик побежал к орку, а Гельмонт просто бросился сквозь огонь.

Я плохо соображал, в глазах у меня двоилось, но все произошедшее я, к сожалению, видел.

Он вспыхнул как спичка и, с криком прорвавшись внутрь, полоснул ее кинжалом. Стена пропала. Гельмонт лежал на земле, он еще шевелился, но представлял собой кусок обгоревшего мяса.

Я встряхнул головой и вскочил, эльф занимался Габриэлем, орку сильно досталось, я видел лужу крови, которая вокруг него растекалась. Девушка направилась к ним. Правый бок – кровавую рану, она зажимала миниатюрной ручкой, но ничего не выходило, она становилась все бледнее.

Меленик не успел ничего сделать, он лишь выставил перед собой клинок в тщетной попытке защититься. Она ухмыльнулась и начала сплетать заклинание. Я видел, как затягивалась ее рана, и как умирал темный. Магичка просто высасывала из него жизнь. Вот тебе и стихийная магия.

Девушка считала, что я все еще без сознания, но ошиблась. Я достал из кармана единственный боевой пузырек и кинул ей под ноги. Стекло, как назло, не разбилось, но она сама на него наступила, когда обернулась на шум.

Мел успел отодвинуться и оттолкнуть орка из эпицентра взрыва, а вот ее в прямом смысле разорвало на куски.

Привет, зверь

Не помню, как добрались до Лагеря. Жутко кружилась голова, перед глазами стоял туман, но я, спотыкаясь, тащил на себе тело Кобура, которое мы просто не могли бросить у неприятеля. Рядом еле-еле плелся Меленик, он был бледнее обычного, хотя кожа темных эльфов и так белоснежна. Его щеки впали, а под глазами появились фиолетовые круги. Но он держался и к тому же полу нес, полу вел Габриэля, который периодически терял сознание. Так как вампиры отличаются от остальных существ недюжинной силой, мне пришлось еще и нести Гельмонта. Я думал, что он тоже мертв, но, когда мы подходили к лагерю, он зашевелил рукой.

Ворота открыли, и мы ввалились внутрь.

Дальше только темнота.

***

Я разлепил глаза, и Марек, видевшийся мне лишь через серую дымку, отшатнулся.

– Ты как?

– Тебе лучше знать. – я дотронулся до головы и обнаружил там бинты.

Эльф замялся:

– Сотрясение мозга у тебя, череп пробит, и глаза твои мне не нравятся.

– Мало ли чего мне в тебе не нравится, – пробурчал я и потянулся за зеркалом.

Увиденное меня не поразило. Хоть мои глаза и изменились до неузнаваемости. Белки стали алыми, а желто-карие глаза превратились в бордовые. Голодание достигло своего апогея.

– Что с остальными? – скорее от скуки поинтересовался я.

– Кобур мертв, ты и без меня знаешь, Меленик истощен и еле двигается, но никак не можем заставить

его лежать. Габриэль потерял много крови, когда упал он не только голову себе разбил, но и напоролся на каменный выступ, разодрал себе спину.

– А Гельмонт?

– Иногда он подает признаки жизни, шевелит пальцами или ногой, но говорят, что его не спасти, гуманнее убить.

– Гуманнее, – тихо пробормотал я и, сам не ожидая, съездил эльфу по лицу.

Марек упал со стула и так и остался сидеть на полу, видимо, я слегка не рассчитал силу.

– Ты сдурел? – только и выпалил он.

– Ах, это я сдурел? – я с большим трудом поднялся и приготовился снова ударить Марека. – А кто нас подставил, а? Великий вождь и военачальник!

– Да ты о чем? – темный подскочил и стал в оборонительную стойку.

– Не знаешь? Ведь девчонка-то была не та!

– Как? – старший темный опустил руки и сосредоточенно уставился на меня.

– Так! Не та!

– Не может быть.

Не могу ручаться, что он сказал именно это, мою голову пробила резкая боль, и я зашатался. Мне были знакомы эти признаки, пробуждался настоящий вампир. Так плохо мне давно не было. Я попытался бороться, но просто не хотел. Я слишком устал. Я сорвался с места и побежал.

– Ты куда? Даник!

– В разведку!

Разведка представляла собой небольшое помещение, сплошь заставленное машинами и полками с книгами, триста метров под землей. Если не ошибаюсь, главный там Крон, средних лет мерзкий гоблин, которому Марек всегда доверял как себе. Я, не разбирая дороги, ринулся туда, расталкивать никого не пришлось, еще издали завидя сумасшедшего вампира с алыми глазами, все сами прятались, боясь, что я приму их за еду. Марек бежал следом, силясь меня догнать.

Я ворвался в Зал информации, выбив дверь ногой, щепки полетели в разные стороны. Крон аж подскочил в кресле и с беспокойным видом уставился на дверь, а не на меня, будто я пустое место. Он никогда меня за разумное существо не держал, думал я ничем не отличаюсь от демонов, которых иногда приручают. Вот я ему сейчас и докажу, насколько он был прав.

– А, Даниэль, манерам в преисподней не учат.

Я проигнорировал его замечание и в один прыжок добрался до гоблина.

– Это ты дал Мареку ту папку с информацией о девушках? – слова давались мне с большим трудом, хотелось зарычать или завыть.

– Я…

– Лучше бы ты соврал, – я поднял его за грудки и впечатал в стену.

– Эй, ты че делаешь, недоумок дикий? – как часто я слышал от старого мерзавца эти слова, он за них за все сейчас поплатится.

Крон хотел пролепетать что-то еще, но потом все-таки увидел мои глаза и клыки, и слова застряли у него в глотке.

– Слушай сюда, тварь, кто доставал информацию о последних двух девках?

– Что ты себе позволяешь?

– Лучше отвечай, или я начну позволять себе больше.

– Я доставал, переговорил кое с кем, за ниточки подергал…

– Не за то дергал!

В комнату наконец-то ворвался Марек, вид у эльфа был взмыленный.

– Даник, пусти его, ты не в себе, поешь, и все наладится, – он примиряюще поднял руки ладонями вверх.

– Поем, поем, – прошипел я, уже не узнавая собственный голос. – Вот тварь эта признается, что на два Лагеря работал, и поем.

– Даник, ты чего? – Марек ринулся ко мне, и я сильнее вдавил пальцы в горло гоблина, тот забулькал.