Мой замок
Шрифт:
– Милорд, нижнее помещение левой башни уже обустроено. Есть и очаг, и стол, и койки постелить можно. И для молитвы уединение.
– Это там, где подземный ход? – уточнил сэр Конрад.
– Он закрыт и хорошо замаскирован.
– Подходит. Там их и поселим. И прошу вас, Джарвис, особенно, не допустить в эти два дня слишком вольной болтовни среди слуг. Лучше пусть святые отцы расскажут в Ноттингеме, что жестокий лорд слугам запретил разговаривать, чем наслушаются о разных прошлых грехах.
– Будет исполнено, милорд.
– Ступай, Джарвис, я на тебя надеюсь.
Поклонившись,
– Теперь ты, Роланд. Можешь мне сказать, сколько в замке людей из числа рабов? Тех, что раньше жили в каменоломне?
– Семеро, милорд, – опять насторожился тот. – Три плотника, двое чинят камины и печи, а еще два человека взялись очистить замковый ров, они были садовниками, но до весны далеко... Они все живут в башне у ворот, там же, где комнаты мастера Бейна и Джона Баррета.
– А сколько осталось в пещере?
– Пятнадцать человек, – он опустил глаза. – Они хотят и дальше добывать камень, если милорд позволит. Там не тесно, и вода есть... Среди них несколько каменщиков, они надеются, что после зимы их тоже возьмут в замок, строить...
– Это все? Кажется, не хватает полудюжины? Что с ними случилось?
– Они... ушли, милорд, – и было видно, сколько решительности понадобилось Роланду Ардену для ответа.
В этот момент сэр Конрад почувствовал к нему больше симпатии, чем когда-либо.
– Ушли – и ладно,– просто отмахнулся он. – О тех, что сидят в горе, гости даже знать не должны. А семерым, что живут в крепости, сам прикажешь: ничего не рассказывать! Слуги и слуги. Кто да откуда – не их дело.
– Я понял, – пообещал Роланд.
– Тогда можешь идти к себе. Выспись хорошенько, отдохни, начиная с завтрашнего утра будешь неотлучно служить при дамах.
– Благодарю вас, милорд, – выговорил Роланд и покинул столовую.
– Сынок, – ласково положил Конрад руку на плечо Родерика, – с тобой у меня будет серьезный разговор завтра, рано поутру. Иди спать. А как проснешься, зайди прямо ко мне. Придется Мун потерпеть один раз без твоего визита. Я хочу с тобой потолковать обстоятельно и без свидетелей. Договорились?
– Конечно, отец! Спокойной ночи!
Мальчик убежал. Граф Арден посмотрел на единственного, кто еще оставался за столом:
– Торин.
– Я слушаю.
– Ты понял задачу. Проводишь Джона в Ноттингем, посмотришь дом этого портного. Вернешься в тот же день. Возможно, ночью, если там что-то задержит. Не боишься?
Тот фыркнул:
– Вы об этом меня уже лет пятнадцать не спрашивали. С тех пор, как послали вытащить из реки убитого крокодила.
– А понимаешь, зачем именно тебе провожать Джона?
– Что ж тут не понимать. Надо запомнить дорогу. В подробностях. Где поворот, где рытвина, где близко высокие деревья. Где лучшее место для засады... Вы мне лучше другое объясните. Вы совершенно уверены, что они нападут? А почему?
– Потому что, исходя из всего, что им может быть обо всех нас известно, это наиболее удобный случай не только обогатиться, но и отомстить мне. Даже если этот гипотетический враг знает, кто я на самом деле и кем был раньше –
а в этом я очень сомневаюсь...– Почему сомневаетесь? Думаете, король один только и знает?
– Король поделился этим знанием с теми, кому полностью доверяет. Со старым канцлером Невилом. С епископом Морли. С парой лордов в Высшем Совете. Ему самому невыгодно, чтобы слишком многие знали, сколько золота он получил от сарацин... А этот наш враг, почти наверняка он и короля недолюбливает, так что в число приближенных не входит. Я подозреваю кого-то из ближайших соседей. А я слышал от самого короля, что в этих северных графствах лорды чересчур задирают свои благородные носы, мало считаются с властью монарха и вольничают, как встарь. Недаром именно эту крепость он отдал мне. В том числе для того, чтобы приструнить местных баронов.
– И как вы думаете, что они о вас знают?
– Ну, старый вояка из Святой Земли. Награбил, явился к королю с мешком золота, купил титул. Притащил с собой, верно, банду забияк!
– Ничего себе, репутация... И они в самом деле могут так думать?
– Вспомни тех хамов. Это безусловно были чьи-то солдаты. Не далее как послезавтра встретишься с их атаманом, и могу спорить, что это один из так называемых благородных. Держать наемников здесь дело обычное.
– Опять вы об этом. Откуда такая уверенность? Или вы даже знаете, сколько их и кто атаман?
– Сколько их, я действительно могу предположить. Полтора десятка. От силы – два. Но в этом случае большая часть – новобранцы. Главаря не знаю, но он лично явится пред твои очи, в этом сомнений нет.
– Но все-таки откуда вы знаете?..– Торин с явным недоверием качал головой.
– Сам подумай. Начнем с того, что ты лично перебил семь человек. И не только убил, но и следы спрятал. И в деревне небось не хвалился?
– Еще чего. Мы только о-о-очень осторожно интересовались, не пропал ли кто на той неделе в лесу. Никто не пропадал. Глухо.
– А на то место вы возвращались? Могила не потревожена?
– Никаких следов.
– Вот именно. Главарь вообще не знает, куда делись люди. Он мог проверить, добрался ли ювелир до места – или хотя бы до постоялого двора. Он не добрался. И что думает атаман?
– Что его семь мерзавцев убили своего «клиента», ограбили и тут же сбежали. Скрылись. Вместе с сокровищами!
– Правильно. Значит, во второй раз он никому не доверится. Сам придет за добычей! Лично! И приведет всю банду до последнего человека.
– А их у него полтора десятка? Или два, но с новобранцами? Откуда вы знаете?
– Из простого расчета. У меня тридцать три человека. Я вооружил их. Дал жилье, пищу, прислугу. Одел в доспехи. Представляешь, сколько это мне стоит? Вас надо было найти, собрать, обучить, вырастить из вас войско. Двадцать два рыцаря, десяток оруженосцев – максимум того, что мне удалось добиться. Учитывая, что мне предстоит и впредь содержать отряд, кормить, одевать, вооружать и продолжать обучение. А ведь я по крайней мере не плачу жалованье! Да среди местных нет никого, способного оплатить столько солдат!