Чтение онлайн

— Нет, ты представляешь? — выдохнул Славка, до слез впечатленный своим рассказом.

—А ты бы взял этот компот и выплеснул остатки ему в рожу, — деловито заметил Леха.

Трушкин, вздыхая, признался, что подумал об этом, но не отважился… И Крендель спокойно сожрал свою ромовую бабу со Слав-киным компотом и удалился, а перед Труш-киным остался пустой стакан с двумя сливовыми косточками на дне, их выплюнул Мишка.

«Слабак, — крутилось в голове Лехи, — ох, настоящий слабак…»

— Он тут достал всех не только в школе, но и во дворе, — со вздохом подвел итог рассказчик. —

— В каком это дворе? — спросил Леха.

— Как в каком? — раздраженно спросил Славка. — В твоем, в моем. В нашем! Ты разве не из пятнадцатого дома?

— Из пятнадцатого, — отвечал удивленный Леха.

— Ну вот, — кивнул Трушкин. — Тут половина школы из нашего двора… Анжелка, например, — из тринадцатого дома, а Крендель — из девятнадцатого.

Мишкин отец, рассказал Славка, неплохо зарабатывает, работая в прокуратуре (это Трушкин знал точно), и регулярно подкидывает сынку бабки. Крендель на них купил видак, но это было год назад, а недавно Мишка приобрел крутую стереосистему JBL, стал собирать лазерные диски и заделался металлистом, но не просто, а главарем местной металлической тусовки.

— Один из его дружков, кстати, сейчас рядом с ним сидит, — продолжал Славка. — Блэкмором зовут, тоже порядочная сволочь… Только не оглядывайся!

— Ха, Блэкмор, — прошептал Корольков. — «Правильней бы его Дроздом звать, — думал он, — потому как вихлястый он какой-то, так и кажется, что ноги у него коленками назад».

А еще Леха узнал, что Крендель втихаря приударяет за рыжеволосой Анжелкой Жмойдяк, только никому об этом не стоит говорить, потому что, во-первых, Мишка этого не любит, а во-вторых, все и так знают.

— На нее, рыжую, конечно, много кто смотрел, — здесь Трушкин на секунду принял мечтательный вид. — Но теперь все, йок.

— Как — йок?

Славка коротко, нервно рассмеялся.

— Теперь Крендель учится в нашем классе. Он этому быстро конец положит… Только смотри, Корольков, — внезапно забеспокоился Трушкин, — не сказани об этом вслух, не простит!

— Кто не простит?

— Мишка.

— Кому?

— Мне. И тебе тоже.

Корольков посидел-посидел, да и заявил вдруг:

— А плевать я хотел на Кренделя.

— Что? — округлил глаза Трушкин.

— Что слышал, — сказал Леха. — Я ему один раз фингал поставил и еще поставлю. Если полезет. — Леху снова понесло: — Подумаешь, крутой, видали мы таких… За рыжей ухлестывает. Еще неизвестно, может, эта рыжая за другим бегать станет.

— У нее годовалый бультерьер, она за ним бегает, — возразил Славка.

— Да я не о том, — сказал Леха. — Вот за тобой, например, она станет бегать. Или за мной.

— Обалдел ты совсем, Корольков… Ты серьезно?

— А что?

— Если так — тогда прощайся с жизнью, парень. — Славка с сожалением глянул на соседа своими черными блестящими глазами.

— Не хнычь, — уверенно сказал Леха, сжимая под партой кулаки. — Посмотрим еще, кто кого. Трухлявый он в середине, этот Крендель, его запросто сбросить можно… — Корольков неожиданно улыбнулся: — А хочешь, докажу?..

И тут же Леха одернул себя, подумал: что он такое говорит, зачем ему все

Кренделю вовсе не было так интересно, как Лехе и Трушкину, в первый день школьных занятий. С Блэкмором — не поговорить, тот лишь угодливо хихикает над всеми Мишкиными шуточками, даже тупыми. И рожи корчит, по его мнению, свирепые.

Вот придурок.

То ли дело, новичок и этот, Славка Трушкин, самый забитый дохляк в классе. Они веселились. Крендель сверлил раздраженным взглядом их затылки и думал: «Уже спелись, образовали компанию. Все трендят, трендят, и есть о чем… Или о ком?» Страшное подозрение шевельнулось в душе Кренделя, когда Моченый несколько раз посмотрел на Анжелку Жмойдяк. Мишка заерзал.

Скорее бы конец уроков… и маменькин сынок станет трупом.

Да и заморыша Трушкина, пожалуй, давно никто не трогал. Когда в последний раз колотиловку Славке устраивали? Не иначе, весной. Ба, все лето парень небитый ходил, да разве можно так?

Крендель наконец улыбнулся.

К середине пятого урока Мишка окончательно вышел из себя. Ему до ко ликов надоела эта «сладкая парочка». Моченому пора было кое о чем напомнить, решил Крендель, чтобы не так радовался.

— Бумага есть? — спросил он Дроздовского.

Блэкмор с готовностью протянул Мишке новую тетрадь по русской литературе, которую весь урок старательно украшал черепами и гитарами. Среди черепов виднелась надпись: «МЕТАЛЛ СУРОВ».

— И когда только успел? — Крендель вырвал из тетради двойной лист.

Мишка писал записку долго и старательно, он даже переделал ее разок — чтобы внушительней смотрелась.

Впереди за партой сидел пацан в вязаном свитере. Мишка толкнул его кулаком в спину и коротко приказал:

— А ну, передай новичку.

Леха развернул сложенный вчетверо листок бумаги:

«ЗА МНОЙ ДОЛЖОК МОЧОНЫЙ Я ТЕБЕ ОТДАМ СЕГОДНЯ».

Никаких знаков препинания.

Леха перечитал и задумчиво выделил запятыми слово «МОЧОНЫЙ», а потом исправил в этом слове О на Е.

— Ну-ка, — шепнул Трушкин и сунул нос в записку. — Что? От Кренделя? Ага, я же тебя предупреждал! — Славка нахмурил брови: — А почему «Моченый»?

— Как-нибудь потом расскажу, — нашелся Леха.

Тут Королькова толкнули в спину.

— Крендель зовет, — сказала девчонка с круглыми от страха глазами.

Леха кивнул пугливой девчонке и посмотрел через ее плечо на Кренделя. Тот откинул прядь со скулы и показал Лехе пальцем на синяк.

Леха улыбнулся.

«Нет, абориген, я ничего не забыл», — подумал Леха.

Он внезапно улыбнулся, в голове у него мелькнула интересная мысль.

Он перевернул лист и быстро накатал ответную записку: «ДАВАЙ ТАК, КРЕНДЕЛЬ. ТЫ ЗАБЫВАЕШЬ О МАТРАСЕ С ПЯТНОМ. Я ЗАБЫВАЮ, КТО ПОСТАВИЛ ТЕБЕ ФИНГАЛ».

Леха перечитал и дважды подчеркнул слово «КТО»… А потом с каменным лицом порвал записку.

Чтобы он пытался договориться о чем-то с этой мразью? Нет, лучше драка. Не то он не сможет себя уважать.

— Ты чего? — спросил Трушкин.

У Славки также были круглые глаза. «Что-то у всех, кто на меня смотрит, круглые глаза», — подумал Леха.