Мой непутевый дедушка
Шрифт:
Плов, настоящий узбекский плов с бараниной, приготовленный на настоящем курдючном сале, так понравился Ваське, что он съел кроме основной огромной плошки еще две добавочные. Да, это был совсем не тот плов, которым пичкали их иногда в школе.
В плове, приготовленном Тахиром, каждая рисинка была сама по себе, искрилась на солнце золотом. Несмотря на жир, рис действительно был рассыпчатым, а не представлял из себя комок некоего варева. Поэтому такое блюдо, как ни странно, удобнее было есть руками, как это принято на Востоке, а не вилкой, как это делают на Западе.
– Что, нравится? —
– Да, а что? — осведомился Васька.
– Не понимает, — повернулся Тахир к Игорю.
– Делать плов из свинины все равно что компот из мазута, — доходчиво объяснил Игорь. — К тому же мусульмане не едят свинины.
– Надо же, — пробормотал Васька.
С каждым часом, проведенным на новой для него территории, он понимал, что представлял себе жизнь людей на Востоке слишком упрощенно, а многого, как выясняется, и вовсе не знал.
После очередного чая Игорь, отдуваясь, стал травить байки:
– Был я как-то в командировке в Коканде. Утром просыпаюсь — стук в дверь. Входит товарищ, который меня встречал в аэропорту, в руках у него авоська. Там дыня, виноград, персики.
Говорит: утром, Игорь-джон, у нас положено попить чаю.
Посидели, попили, поговорили, полтора часа прошло.
Пора по делам идти. Но только мы до угла первого от гостиницы дома дошли, мой провожатый берет меня за локоть:
– Игорь-джон, тут недалеко, через дорогу, мой дядя работает. Давай зайдем, а то дядя узнает, что я с человеком из Москвы рядом проходил и не заглянул — обидится…
Ладно, заходим к дяде.
Сидим, пьем чай, болтаем. Разные люди к нам подваливают, присаживаются, что-то начинают спрашивать, о чем-то со мной спорить. Так проходит еще три часа.
Наконец, когда солнце уже припекает вовсю и каблуки к асфальту приклеиваются, двигаем дальше.
Прошли чуть больше квартала, меня опять мой приятель в сторону тянет:
– Тут рядом, за углом, другой мой дядя работает. Узнает, что мы того дядю навестили, а его — нет, обида будет. Нехорошо получится.
Что ж, идем навестить второго дядю. На этот раз попадаем в шашлычную. Ух, и нахрюкался я там шашлыков, благо время уже обеденное было. Такого мяса, сочного, мягкого, аппетитного, больше никогда в жизни не ел.
За разговорами, спорами проехало еще два часа.
Я потихоньку приятеля в сторону отвожу, мол, дела пора обтяпывать, имей совесть.
– Сейчас, — говорит, — только чаю попьем… Чай в меня уже не лез, но я поднапрягся, влил в себя еще четыре пиалы.
Провожали нас из шашлычной, как на Северный полюс — всем народом.
Но до места мы дойти не успели. Свернули на боковую улочку, а она перекрыта!
Оказывается, там свадьбу играли — постелили вдоль улицы ковры, поставили столы и веселятся — человек триста!
Я хотел быстро задний ход дать, но нас заметили — приглашают к столу. Начал я отнекиваться — дела горят! — но тут замечаю, что приятель глаза страшные делает и шипит:
– Ты что, когда приглашают на свадьбу, отказываться грех, тем более на третий день!
Оказывается, они там уже третий
день эту свадьбу играли, представляешь?Пришлось посидеть «пять минут».
«Пять минут» растянулись на полтора часа! А когда я уже совсем распрощался — еще и подарки нам всучили!
Боковыми улицами, чтобы не попасть на свадьбу с другого конца и не потерять еще полтора часа, пробрались мы, наконец, к учреждению, куда я, собственно, и приехал.
Заходим в кабинет, нас встречает начальник и тут же дает распоряжение секретарше: приготовь чайку, конфеты, мармелад-бармелад…
Я уже почти кричу: какой чай?! Нам по делу ехать с вами надо!
А он удивляется: какое дело на ночь глядя? Сейчас чайку попьем, потом на той поедем — мой племянник в институт поступил, барана зарежут, плов будет. А дело — никуда до завтра не денется!
Тахир улыбнулся во весь рот:
– Да, это наши традиции. Вначале — закон гостеприимства, а остальное, знаешь, как мой дедушка говорил: «Э-э-э, лядно!»
Васька засмеялся. Настолько симпатичными ему казались эти люди, что он и думать забыл о том, что он, рискуя получить по первое число ремня от отца, остаться без аттестата, приехал сюда не чай пить, а выручать из беды родного деда.
Но Тахир и Игорь об этом не забыли.
Тахир все время посматривал на часы и, наконец, скомандовал:
– Нам пора.
Васька ополоснул руки и лицо в канале и, закатывая на ходу рукава рубашки, поспешил за Тахиром и Игорем.
Метро в Ташкенте оказалось почти таким же, как и в Москве, даже станции тут были похожими.
– Ишклар екиламиз. Кенска станцияси — Пушкинская, — услышал Васька из динамиков, и ему вдруг так захотелось приехать сейчас на родную «Пушку», увидеть маму и папу, Ленку, Стоматолога и даже нелюбимого им теперь Бакса.
И надо же было деду вляпаться в какую-то историю с древним кладом! Сидел бы себе спокойно дома — и внуку бы было легче жить на Земле…
Здание музея показалось Ваське издалека весьма симпатичным. А когда он вошел внутрь, то оценил его еще с одной стороны — оно еще было прохладным, что в такую жару было качеством более ценным, чем внешняя привлекательность.
Тахир оставил Ваську и Игоря бродить по залам, а сам куда-то умчался. Появился он минут через пять в сопровождении невысокой девушки, чем-то неуловимо похожей на маленькую Лейлу.
– Зухра, моя двоюродная сестренка, — представил Тахир свою спутницу. — Работает здесь вот уже пять лет.
– С тобой, я чувствую, этот год будет последним, — добродушно пробурчала Зухра и подала Ваське свою сухую узкую ладошку. — Привет, Игорь, — кивнула она Игорю. — Поскольку двоих из вашей троицы я знаю, выходит, правнук автора дневников — Никодима Афанасьевича Буслаева — это ты, — положила она руку на плечо Ваське.
– Точно, — признался Васька, — могу паспорт показать.
– Да нет, зачем же, — смутилась Зухра, — я тебе верю. Только видите ли какое дело: наш директор сейчас в отпуске, поэтому показывать вам что-то из запасников музея или нет — придется решать мне. Вообще-то никакие частные посетители в архивы музея допуск иметь не должны, — нахмурилась девушка, — но тут, как я вижу, особый случай…