Мой муж, мой сталкер
Шрифт:
С Кристофером занятия любовью всегда интенсивны. Эмоциональный, полноконтактный вид спорта. Но прошлой ночью было что-то другое. Отчаяние, которое все еще цепляется за мою кожу, как будто он оставил его случайно. Каким бы приятным это ни было, это… что-то встряхнуло внутри меня. Вызвало пробуждение.
Чувствуя себя так, словно я просыпаюсь от транса, я намыливаю тело и ополаскиваюсь, повторяя движения, даже несмотря на то, что где-то глубоко внутри меня поселяется какое-то чувство.
По какой-то причине мои мысли возвращаются на два дня назад. Когда Кристофер пришел
Я думаю о том, как он избегает любых разговоров о своем прошлом. Черт возьми, я не знаю ничего о его семье.
Я даже не знаю, где находится его работа.
Мое сердце начинает биться быстрее. Я прокручиваю в голове события последнего месяца. Я была блаженно счастлива. Я добилась личного прогресса, отдельно от Кристофера, и он был там, болел за меня, подталкивал меня. Дома мы были заперты в постоянном состоянии похоти, но наши разговоры всегда были обо мне. О случившейся трагедии. Или они были веселыми и беззаботными.
Или расплывчатыми.
Как обрывки чего-то более глубокого, во что мы никогда не вникали.
Общение, не вдаваясь в более мелкие детали.
Этот мужчина, за которого я вышла замуж, заботливый, веселый, умный, поддерживающий, милый.
Он также первобытный, сильный, таинственный и доминирующий.
Однако есть часть Кристофера, которую я не вижу, не так ли?
Стоя здесь, в душе, это кажется таким очевидным, в то время как раньше меня отвлекал туман желания, любви и возбуждения. Часть меня хочет отступить в туман и забыть кусочки, которые внезапно становятся четкими и собираются воедино, но я не могу.
С трудом сглотнув, я вылезаю из душа и приступаю к своим обычным делам. Я одеваюсь в свободное платье-сорочку, доходящее мне до середины бедра, и сушу волосы феном, нанося немного макияжа. Когда я захожу на кухню, Кристофер стоит у стойки, одетый для работы, с кружкой кофе у губ. Он поворачивается, чтобы улыбнуться мне, как и каждое утро, но на этот раз я ищу что-то другое — и вижу это. Сразу после того, как он замечает меня, как раз перед тем, как он улыбается, происходит вспышка чего-то дикого. Навязчивого.
Это посылает каскад нервов вниз по моему позвоночнику, но… это также заводит меня. У меня перехватывает дыхание, мои бедра сжимаются вместе. Если бы он затащил меня в спальню прямо сейчас, я бы не сопротивлялась. Он бы заставил меня стонать и царапать его тело, и я могла бы заняться с ним неистовым сексом, как будто в этом нет ничего плохого, но… Я думаю, что что-то в нем не так. И я не могу это игнорировать.
Я и раньше пропускала предупреждающие знаки, и из-за этого меня похитили.
Удерживали несколько дней.
Но теперь я сильнее и умнее, не так ли?
— Привет, ангельские глазки. — Он говорит это так небрежно, как будто не обнимал меня так, словно наступил конец света в предрассветные часы. — Приготовил твой тост.
Кристофер поворачивается и опирается бедром на стойку, проводя языком по губам, разглядывая меня без стыда.
И Боже, этот мужчина так великолепен, что у меня от него пересыхает во рту. Его волосы слегка влажные после душа, густые и темные, уложенные пальцами. По краям его белой рубашки выглядывают татуировки. Его улыбка обожающая, волчья и мужская.Этот человек не продает страховки.
Этот факт бьет мне в лицо, как пачка просроченных счетов.
— В вашем офисе есть женщины?
Я не уверена, почему я спрашиваю об этом. Может быть, потому, что это окольный путь к разговору о его трудовой жизни, в чем я уверена… да, я внезапно уверена, что он лжет.
О Боже, мой муж лжет мне. Почему?
Холодок ползет по моим рукам, заставляя волоски встать дыбом.
Кристофер немного отшатывается от вопроса и смеется.
— Конечно. Почему ты спрашиваешь?
— Ты очень привлекателен. Наверное, они… проявляют интерес?
Его голубые глаза искрятся юмором.
— Ты не можешь на самом деле ревновать, Джоли. — Когда я ничего не говорю, его юмор исчезает, сменяясь видимой паникой. Его кофейная чашка дребезжит, когда он ставит ее обратно на стойку. — Я сделал что-то, что заставило тебя усомниться во мне? Скажи мне, что я сделал. Я больше никогда этого не сделаю.
Я качаю головой, желая успокоить его, несмотря на мои растущие подозрения.
— Нет, ты ничего не сделал.
Он уже приближается ко мне, прижимая меня к своей груди. Я слышу, как его сердце бьется у моего уха со скоростью тысячи ударов в минуту. Это не типичная реакция. Это не нормально. Все, что я могу делать, это смотреть широко раскрытыми глазами в никуда, пока он укачивает меня, целует мои волосы.
— Я влюблен в свою жену. Я живу, дышу, страдаю и трахаюсь ради тебя. Только ты. Я больше никого не вижу. Больше никого. Пожалуйста, не говори таких вещей, Джоли. С таким же успехом ты могла бы всадить нож мне в грудь.
— Хорошо. — Я обнимаю его. — Прости.
Почему я извиняюсь?
Я не знаю. За исключением того, что есть интуиция, уверенность в том, что он не лжет о своей любви ко мне. О том, что живет для меня. Эти части правдивы. Мое сердце поддерживает меня в этом, вздыхая с удовлетворением от его слов. Я люблю его объятия так же сильно, как и всегда.
Очевидно, что мои опасения не будут утолены разговором.
Не тогда, когда мои чувства к нему переполняют меня, заставляя остановиться. Не нужно раскачивать лодку. Ты счастлива, удовлетворена и в безопасности. Зачем искать дыры?
Потому что однажды меня уже одурачили. Гордость не позволит этому случиться снова.
И еще возникает вопрос: зачем? Зачем он лжет?
Что он скрывает?
— Мы в порядке? — Он отстраняется, с беспокойством изучая мое лицо. — Я не хочу уходить на работу с чем-то между нами.
Я заставляю себя рассмеяться.
— Это было глупо. Я вошла, и ты выглядел таким красивым, что я подумала: женщины в твоем офисе, должно быть, желают мне смерти.
Он ничего не говорит, просто изучает меня, нахмурив брови.