Мой-мой
Шрифт:
Леночка была к тому времени уже матерью двоих детей, недавно разведшейся со своим вторым мужем. Работала она в представительстве какой-то компании, торгующей мобильными телефонами, и зарплату получала в долларах. После развода с мужем она купила себе трехкомнатную квартиру на Литейном проспекте.
Почему Игорь Колбаскин не занялся ею сразу, до сих пор остается для меня загадкой, но за день до моего отъезда в Вену в феврале он позвонил мне и сказал, что созвонился с Леночкой, и они хотят зайти ко мне вечером в гости. Только попозже, так как ей надо будет сначала уложить детей спать.
У меня как раз оставалась литровая бутылка крепкого английского
Мне было приятно это слышать, хотя я и не считаю себя очень известным. Просто меня любят показывать по телевизору. Так получается. Будь то ВВС, CNN, австрийское телевидение или какой-нибудь захудалый шестой канал питерского, меня всегда стараются показать, причем совершенно по разным поводам. Практически в каждый из моих приездов в Россию меня показывали по телевизору как минимум раз или два. Видимо, карма у меня такая, что меня показывать любят.
В какой-то момент нашей беседы Игорь Колбаскин, сидевший поближе, стал осторожно трогать Леночку за пизду. Заметив, что она воспринимает его поползновения благосклонно, смотря при этом исключительно на меня, я вытащил свой возбужденный член, который она тут же жадно схватила рукой, делая ритмические движения.
Наши действия Игори Колбаскин воспринял как сигнал к началу небольшой оргии и начал стаскивать с нее джинсы. Затем он тоже достал член, и Леночка взяла его в свободную руку. Так она дрочила нам какое-то время, а мы трогали ей пизду и грудь.
Ее грудь под задранным свитером оказалась обвислой и дряблой. Вообще, весь ее передок выглядел как старая половая тряпка, несвежим и дряблым. Казалось, что нею каждый день мыли, драили пол в какой-нибудь коммунальной квартире. Однако мне в тот момент ее почему-то хотелось. Поэтому я раздвинул ей ноги и засунул свой член в ее разебанные влажные внутренности. Конечно, мне следовало бы надеть презерватив, что я всегда обычно и делаю, но в тот раз я почему-то этого не сделал. Я поступил в высшей степени иррационально, примерно так же, как Светка, съевшая горшок протухшего рагу в кафе на Пяти Углах. Перед глазами я видел пыхтящую задницу Игоря Колбаскина, дававшего Леночке в рот. Может быть, мне казалось тогда подсознательно, что Леночка, будучи матерью двоих детей и до недавнего времени замужем, не может меня ничем наградить. Я скорее боялся Игоря Колбаскина, но я ведь ебал первым.
– Лена, я могу кончить в тебя? – поинтересовался я на всякий случай, чувствуя приближение оргазма.
– Конечно! Давай – кончай!
Я выстрелил в нее поток горячей спермы и тщательно все там хуем перемешал, превратив ее мятую пизду и живот в горячее липкое месиво.
– Может поменяемся? – спросил я у Колбаскина.
– Да у меня что-то вообще не стоит, – ответил он, покорно уступая мне место.
Леночка жадно облизала мне хуй и принялась строчить быстрыми короткими движениями, словно Анка Пулеметчица. Я смотрел на ее раскрасневшееся от усердия лицо и думал о Гадаски. Как он мог любить подобную блядь? А, может, она тогда не была еще такой блядью? Нет-нет, была, была! А не то не изменяла бы ему с комиссаром стройотряда – секретарем комсомольской организации института.
От этих мыслей мой хуй снова заматерел, и я поехал по второму разу.
Наблюдая мои подвиги, возбудился и Игорь Колбаскин. И снова я видел у себя перед глазами его ритмично дергающуюся пыхтящую задницу. Когда я кончил, кончил и Игорь Колбаскин, и я хорошо видел, как Леночка гадливо сплюнула его сперму на надувную резиновую кровать, на которой теперь, сладко посапывая, спал ее бывший возлюбленный Гадаски.Когда я мыл себе хуй, мне показалось, что он какой-то чересчур красный. Уже в Австрии, через какое-то количество дней я почувствовал слабое пощипывание и начал волноваться. В панике позвонил в Питер Игорю Колбаскину.
– Ты знаешь, у меня трихомоноз, но вас с Леной я заразить не мог, так как в пизду я ее не ебал! Вернее ебал, но не кончил, это было уже потом, когда я провожал ее домой, у нее в квартире.
– Но я же давал ей в рот после тебя!
– А я ведь тогда еще не спускал. Знаешь, мой врач сказал, что вероятность твоего заражения ничтожна.
– Но у меня что-то есть, я чувствую! Ты уже сказал Леночке?
– Пока нет. Может, ей вообще не стоит что-либо говорить?
– Скажи обязательно! Пусть она пойдет и проверится! Думаю, она чем-то меня заразила.
– Не поднимай паники, все не так страшно.
– Это тебе не страшно, старый трихомонзник, штопаный гондон! А мне – страшно! Почему ты ничего не сказал?
– Я не знал. У меня через два дня после нашей оргии вдруг все проявилось, хотя, как сказал врач, трихомоноз у меня в запущенной форме. Очевидно, его проявление было чем-то спровоцировано. Наверное, у Леночки действительно что-то есть.
– Позвони мне, когда узнаешь!
– Я лучше пришлю тебе e-mail.
– Хорошо, тогда лучше сразу на мобильный телефон. У тебя есть адрес?
– Есть.
Через несколько дней он действительно прислал мне e-mail: "Лена проверилась, у нее – гарднерулез. У меня тоже. Лечимся вместе". Я тут же срочно перезвонил в Питер.
– Слушай, что это такое – гарднерулез?
– Это – гарднереллы, типа амеб. Микроорганизмы. Неприятно, но не страшно. Приезжай, будем лечиться вместе! Я посоветую тебе хорошего доктора. А пока ты можешь даже трахаться, но с презервативом.
– Скажи, пожалуйста, как проявляются эти гарднереллы или гардемарины, черт бы их там побрал, а?
– Да никак особенно не проявляются. Ты бы их мог и не заметить.
Лена хотела даже тебе не говорить. Это не страшно. Эти "гардемарины", как ты их назвал, лечатся антибиотиками за 10 дней, но, сперва, надо сделать анализ, убедиться, что они у тебя действительно есть.
В том, что они у меня есть, я был уверен на все сто. Надо же так, всегда был осторожным, а тут один единственный раз без презерватива и – здравствуйте гардемарины! На поход к врачу, анализы и лечение в Австрии у меня просто не оставалось времени, поэтому я решил дать "гардемаринам" до поры до времени возможность посвирепствовать в моем хуе, занявшись лечением уже в России. Все равно, половых контактов у меня в тот момент не намечалось.
Признаться во всем этом Гадаски я не могу, рассчитывая в тайне от него сходить к врачу. А Колбаскин и Леночка, даже если он с ними встретится, вряд ли сами ему о чем-то расскажут. Гадаски спит, а я не могу заснуть, ворочаясь с боку не бок на жестком полу. Может быть, сейчас придет приведение? Но, нет. Оно не придет. Оно никогда не показывается, если в квартире ночует больше одного человека. Наверное, боится больших скоплений народа, не любит устраивать ненужные зрелища, предпочитая тонкий индивидуальный подход.