Мой мальчик
Шрифт:
– Мам, дядь Валера, трогает меня там, где нельзя.
Выдавила из себя, давясь горькими слезами, стыдом и отчаяньем.
Мать, которая в этот момент стояла у плиты и помешивала кипящие макароны, уронила шумовку. Медленно развернулась, схватила скалку и хотела врезать мне ей по лицу, но я успела увернуться, и удар пришелся в плечо. Безумная боль затмила мое сознание.
– Еще раз услышу такое – язык вырву! Поняла меня, тварь?! Ты ему никто и звать тебя никак! А он все для тебя старается сделать, как для родной! Сапожки купил! Сережки, серебряные на день рождения, пожалуйста! Торт огромный –
Глаза и разум матери застилала ярость, я поняла, что не смогу до нее достучаться, чтобы ни сказала.
В тот день в ванной, я вскрыла вены на обеих руках. Но этот ублюдок выломал дверь и меня спасли. Благодаря чему я и попала на учет к психиатру.
Мама долго плакала и извинялась, мол, я понимаю, ты хотела, как лучше. Хотела меня защитить, но на дядю Валеру клеветать не надо. Это их жизнь, и они сами разберутся. Меня-то он не обижает.
Тогда окончательно поняла, что разговаривать с ней бесполезно. Она мне никогда не поверит.
Месяца на два все затихло, а потом снова возобновилось, когда мать уходила на ночные смены.
Я перестала мыться, надеясь вызвать отвращение, но поганец стал мыть меня сам, насильно. Связывая руки и ноги верёвками, чтобы не брыкалась.
Топил меня, долго держа голову под водой. Видимо стращая. А я и не думала за жизнь держаться. Возьми, да и выпусти весь воздух из легких. Он меня откачал тогда, а на утро мать отвезла меня в отделение для душевно больных. Муж ей насвистел про вторую мою попытку суицида.
Так что, пожалуй, к Комарову действительно нужно держаться поближе, пока у него есть ко мне интерес.
– Ты чудо! – сказал муж, целуя меня в нос, выглядел он крайне довольным. Словно кот объевшийся сметаны.
– Мне тоже было хорошо, – вполне честно ответила я.
– Пойдем вместе в душ. Там продолжим, – страстно прошептал муж.
Я кивнула, но поднявшись наверх, не удержалась, заглянула в комнату к Любе. Она играла в куклы с подружкой. Младшей дочерью нашего мэра. Их особняк как раз напротив нашего стоит. Девчонки одногодки, спокойно бегают друг к другу в гости. Сейчас их Барби рассуждали о том, в какие кружки лучше отдать своих детей.
Я улыбнулась детям, сердце сжалось, глядя на Любочку, черноволосое чудо с двумя косичками. Моя девочка! Родная! Моя! Никому не отдам.
– Девчонки! Чай с тортом будете? – предложил Олег.
Под радостное – конечно да, мы и спустились вниз.
Как раз вернулся Пашка, удивленно уставился на нас довольных и счастливых, но кажется, только обрадовался, что гроза миновала. Умял большой кусок торта, и пошел к себе. Плавать в своем виртуальном мире.
– Ужин сегодня с тебя! – нагло заявила я мужу, моя кружки после чаепития.
– Паста с соусом из свежих помидоров и шампиньонов, подойдет?
– Вполне.
– Ну, все, иди, работай. И выбери уже, наконец, новую обертку для желейных конфет, и скинь на мыло типографии. Они ж ждут. По ярче что-нибудь.
– Хорошо.
Я вернулась в гостиную, забралась с ногами в кресло и открыла ноутбук. От Егора было несколько сообщений.
– Как у тебя дела? С мужем поговорила? Он хоть
как-то объяснился? Извинился?Твой муж мне только что, двенадцать тысяч перекинул!! – смайлик – я в шоке.
Ого! Спасибо, конечно! Он же очень дорогой!
Это он, наверное, ноутбук получил. Сама я в них не разбиралась, поэтому купила такой же какие у нас у всех. Действительно не дешевый, но поскольку эта сеть магазинов принадлежала брату мужа, мне на двадцать тысяч дешевле обошёлся.
– Спасибо за репост, Вер. Люди скидывают, кто по двести, кто по триста, кто по пятьсот.
– Это здорово. А о цене, не думай. Пользуйся на здоровье.
– Уже, – улыбка.
– Вот и хорошо, у твоей сестры рост какой?
– Сто тридцать шесть. Но она худенькая очень, а что?
– Костюмчик ей хочу купить. А как ее болезнь выражается?
– Голова немного в левую сторону запрокинута всегда, речь замедленная. Пальцы на обеих руках скрючены, плохо слушаются. Ходить может, но очень медленно и только с ходунками. На улице в коляске передвигается.
– Обслуживает себя сама? Ну, в плане одеться, покушать, умыться, помыться, в туалет сходить?
– В туалет сама, да. Но все равно в памперсах, на всякий случай. И все остальное тоже может сама, но там нянечки во всем им помогают, и в этом плане интернат – зло. Ей-богу.
– Зачем помогают?
– Так, в интернате же все по расписанию, а сами они долго совсем возиться будут.
– А в санаторий с ней кто поедет?
– Я. Отпуск без содержания возьму. Вот там то, она у меня все сама делает. До слез больно на ее неуклюжесть смотреть, конечно, но по-другому просто нельзя с ней. Ради ее же блага.
– Санаторий улучшения дает?
– Да, пальчики лучше слушаться начинают после процедур.
От дальнейшей беседы меня отвлек телефонный звонок. Звонил Комаров.
– Слушаю, – бодро ответила я.
– Здравствуй Верочка! Как ты? Как у вас дела?
– Да, слава богу, все. Благодарю. Как ты?
– Отлично. Слушай, ты завтра в город поедешь? Нам надо увидеться. Я купил тебе подарок, но не успел отдать.
– На завтра у меня много дел, но могу сегодня заскочить, если ненадолго.
– Давай. "Околицу" ресторан, знаешь?
– Да.
– Вот завернешь за угол. Второй подъезд, этого дома, на седьмом этаже моя квартира.
– Через два часа буду, – пообещала я, гарантируя тем самым своей заднице, да и не только ей приключений.
Глава 13
Запаролив ноут, отнесла его в нашу спальню, оставила на столе и побежала в душ.
Помывшись, быстро высушила волосы феном. Завила автоматической плойкой. Зафиксировала лаком локоны. Черная туш, подводка, светло-коричневые тени, пудра, румяна и вишневая помада. Платье – классическое, беспроигрышное, маленькое, черное. Приталено, на ладонь выше колена с небольшими рукавами. Лодочки на шпильке…
Ну и кто скажет, что не великолепна?
Так, поскольку мне будут дарить подарок, то с пустыми руками являться тоже как-то не вежливо. Точно! Позавчера ведь запекала гусиные крылышки с медом и горчицей. В морозильнике еще осталась приличная порция, и салат с сухариками. Вина и колбасно-сырной нарезки, по дороге куплю.