Чтение онлайн

— Не хватало еще, чтобы после ваших лежаний все повально на больничный ушли. В дом! — резко скомандовал он, а после схватил меня за руку и потащил за собой.

Конечно, тропинку мы протоптали сквозь толщу снега, но когда он высотой чуть ли не до пояса, быстро идти по ней не очень удобно. Точнее, невозможно! Особенно если ты в валенках огромного размера. Но поди докажи это боссу! Краев неумолимо тащил меня вперед, словно за нами гнались стаи волков, медведей и кабанов разом. А я летела за ним чуть ли не вприпрыжку. Шикарное, наверное, зрелище со стороны — гном в лаптях, огромной куртке и шапке-колпаке с помпоном мотается

как тряпочка по сугробам.

— Эй! Я не могу так быстро идти! Марк За… харо… вич… Краев, черт подери! — лишь в конце пути, когда мы вылетели на расчищенную площадь, удалось остановить его.

Я выдернула руку и возмутилась, тяжело дыша:

— За нами что, гонятся?!

— Какого черта Горский с тобой такой внимательный?

От этого вопроса я даже на несколько секунд в ступор впала.

— Да с чего ты… — пролепетала я. Даже боевой запал исчез.

— Не держи меня за идиота! — глаза Марка зло сверкнули, на скулах заходили желваки, — вчера что-то случилось?

— Э-э-э… — растерянно протянула я и потерла нос. Он не помнит? — Ну, вы вчера потерялись в буране.

— Я в курсе! — рявкает Краев так, что с ветки над нами вспархивает птица.

От неожиданности я даже голову в плечи втянула и зажмурилась на всякий случай. Босс выдохнул, успокаиваясь, и продолжил уже тихо, чтобы не привлечь внимания догоняющих нас сотрудников «Парнаса» с Горским во главе. Они и так пялились на нас с недоумением.

— Я имею в виду, что-то случилось вчера между вами?

— Между кем? — робко уточняю я.

— Маша, — вкрадчивый шепот вкупе с многообещающим взглядом производят неизгладимое впечатление, — отвечай на вопрос.

— Но я…, — только хочу сказать, что не понимаю, о чем идет речь, как меня осеняет, — Ты имеешь в виду между мной и Горским?

Видимо, от удивления после внезапной догадки у меня настолько вытягивается лицо, что Краев все понимает без слов: ничего не было и быть не могло.

Но было поздно.

— А ты что? — скрещиваю руки на груди и тяну с усмешкой, наслаждаясь моментом, — Ревнуешь, Краев?

— Что? — босс даже в лице меняется. А после хмурится, сурово сводит брови у переносицы и мрачный, как грозовая туча, рявкает: — Мне что, делать больше нечего? Плевать мне на тебя и на Горского!

— Да? Ну ладно, — пожимаю плечами, но даже не пытаюсь скрыть довольную улыбку.

Позволяю Горскому взять себя под руку — он тут же воодушевленно начинает рассказывать новую историю о Карелии. Марк сплевывает едва слышное ругательство себе под нос и, печатая шаг, направляется к главному дому.

А я стою посреди занесенного снегом леса, смотрю на его удаляющуюся широкую спину, и внутри, там, где стучит сердце, соловьем разливается и расцветает весна.

Тимбилдинг вы говорите? Отдых посреди чудесных пейзажей Карелии? Ха-ха дважды!

Вначале все шло очень даже неплохо. Все сотрудники, что отправлялись в командировку, вылетели в Питер, а отсюда на вертолете к месту назначения. Разделиться пришлось уже на заброшенной взлетной полосе, которую расчистили специально для прилета Горского. Правда, наша машина не заводилась битый час, а когда мы добрались до пункта, где стоял вездеход, первая группа уже успешно отчалила по маршруту.

В принципе, это было хорошей новостью, потому что двум девушкам из всего

нашего состава — Маше и помощнице архитектора Лине — не пришлось мерзнуть. Хуже было, что те оставались практически наедине с заказчиком. И больше всего меня волновала Комарова.

Насколько я знал, все необходимые пробы и исследования грунта были сделаны еще осенью. Была только цель застроить выбранный участок, и вот с этим возникла проблема. Максим Евгеньевич пытался сотрудничать с несколькими фирмами и, как оказалось, знатно потрепал нервы нашим конкурентам. Нет, за потраченное время заплатил, конечно, но когда я вчера позвонил знакомому из другой строительной фирмы, он чуть ли не в истерику впал, услышав имя Горского.

Так что я ожидал очень нервной рабочей поездки. Максим Евгеньевич славился тем, что на максимально возможное время затягивал переговоры. Себе же в убыток, что интересно.

Как мы добирались до чертового дома — даже вспоминать не хочется. Стемнело стремительно, поднялась метель. Вездеход и без того ехал не особо быстро, а теперь водителю пришлось еще сильнее замедлить ход. Неудивительно, что мы сбились с пути. Пытались выйти на связь по рации, хоть как-то сориентироваться, но безрезультатно. Потом эта колымага и вовсе заглохла, и мы стояли по пояс в снегу, закрывая тентом водителя от ветра и снега и стараясь подсвечивать ему фонарем, пока он пытался сделать с этим допотопным агрегатом хоть что-то.

В общем, к моменту, когда мы буквально чудом нашли дом Горского, я мысленно пообещал себе, что обязательно пришлю водителю круглую сумму за наше спасение. Заслужил.

Встретил нас старик Филимон, как он сам представился, да так, будто всю жизнь только нас и ждал. Но больше всего поразила Маша. Я и не думал, что она так переживает. Но потом обернулся и увидел ее бледное осунувшееся личико, спутанные светлые волосы, искусанные губы… Едва успел ее подхватить на руки, когда она начала оседать на пол. Вот только что я был совсем без сил — и вот несу ее на постель в ближайшую комнату, не чувствуя веса Маши. Она дрожит, льнет ко мне, рвано дышит на обмороженную кожу и от этого кровь кипит огнем.

Зато после мышка строит из себя недотрогу и всячески дает понять, что ей вообще все равно. Настолько, что даже обжимается с Горским! Ну ладно, не обжимается, а держит за руку, но сам факт! Внутри снова поднимается кислотная ревность, разъедает все внутри. Невыносимое ощущение.

— А давайте на охоту сходим? Свеженькая дичь, банька — отдохнем как следует! — от мыслей отвлекает голос Горского.

Слишком инициативный заказчик, слишком. Особенно по отношению к Маше. Заботливо подкладывает ей еды в тарелку и шепчет что-то на ухо. Комарова тихо хихикает, а я чувствую, как медленно начинаю закипать. Какого. Твою мать. Хрена. Он лапает ее?! Да, пока просто за плечи приобнял, но это только пока!

Резко опрокидываю в себя остатки алкоголя и со злостью грохаю стакан о столешницу. На кухне мгновенно повисает напряженная тишина.

— Давайте сходим. На охоту, — цежу сквозь зубы, недружелюбно глядя на Горского.

Почему меня это так цепляет? Мышка же ясно сказала — все у нас в прошлом, дала понять, что я ей неинтересен и чтобы не лез к ней. Горский так вообще крупный заказчик и будет слишком глупо упустить контракт из-за идиотской ревности.

«Так! Начнем с того, что я НЕ ревную!» — мысленно одергиваю себя.