Чтение онлайн

Наконец, лаз, в который можно было протиснуться, был готов. Нета легла на живот и, извиваясь, как червяк, проползла в кают-компанию. Странно, но это помещение не было затоплено. Нета представила себе внутреннюю планировку и поняла, что кают-компания, находившаяся по правому борту, оказалась вверху, когда «Недотрога Молли» завалилась на бок. Пол стоял под углом градусов шестьдесят, и все вещи, не привинченные к полу, съехали к одной стене, образовав громадную кучу. Однако на потолке горел вечный фонарь из тех, что почти невозможно достать ни за какие деньги. Сэр Макс, кажется, заплатил за

Настоящую радость ей доставил чайник — большой, с загнутым носом медный чайник из Алгерии, совершенно необходимая вещь холодной снежной зимой. Нета порылась еще и нашла треснувшую палисандровую шкатулку, набитую мешочками с чаем разных сортов. Вспорхнув от восторга, она немного полетала под косым потолком и взялась за кучу уже всерьез. Из разбитого гардероба были извлечены несколько капитанских плащей из добротного камелотского сукна. Нета связала их в узел и сунула туда же шкатулку и чайник. Один плащ валялся в стороне, зацепившись полой за спинку сломанного резного кресла. Сердце у Неты дрогнуло: это был плащ Тритона — тот самый, в котором он был в ту ночь на кладбище в Бреле. На сукне еще виднелись засохшие темные пятна. Нета прижалась к ним лицом и зажмурилась. А потом сунула плащ в узел вместе с остальным барахлом и поползла через пролом к выходу.

По пути ей под ноги попалось что-то круглое, с острым краем, она уже хотела отшвырнуть неудобный предмет в сторону, но все же решила сначала ощупать, и правильно сделала: это была серебряная чайная чашка с вызолоченым нутром и гравировкой изящной вязью: «КМ». Нета улыбнулась, представив, как обрадуется сэр Макс этой находке, и положила вещицу в карман шубки.

Толкая перед собой неудобный узел, она выбралась наружу и сразу услышала взволнованный голос Марка наверху.

— Да говорю тебе… увидел подземный ход! И свет впереди.

— И ты, конечно, туда полез, любопытное отродье?

Нета поспешно взлетела, чуть не выронив свою поклажу, и закружилась над палубой. Марк задрал голову и сказал:

— Нета! Там, под скалами, замок. Страшно красивый. Хочешь посмотреть?

— Никто никуда не полезет, — отрезал Чен. — Не хватало еще девчонок таскать на экскурсию в место, которое никто не успел осмотреть. Пойдем мы с тобой, я погляжу на этот твой замок, а потом будем решать, что делать. Нета, ты давай в лагерь, отнеси все это и предупреди стаю. Я вернусь и все расскажу.

Буси распоряжался совсем как Корабельник. Только Корабельник был родной, а Чен все-таки пришлый… Но Нета понимала, что стае нужен вожак, и не собиралась спорить. Поэтому она просто кивнула и полетела в лагерь.

Огневец бродил вокруг костров, как неприкаянный, со своими досками — вколотить их в голую скалу было совершенно невозможно, и он искал расщелины. Три доски уже стояли, криво и неустойчиво, но Целительница с Мангой растянули на них кусок парусины и просто накрыли раненых сверху, чтобы хотя бы защитить их от снега. Концы парусины приходилось держать, чтобы не загорелись от костра и не снесло ветром.

Метель усиливалась, Нета еле долетела со своим узлом, но отродья так обрадовались чайнику, что

Когда чайник закипел, девушки сгрудились возле палисандровой шкатулки с чаем, нюхая поочередно каждый мешочек и придирчиво выбирая аромат.

— Не спорьте, — сказала Лина и, отобрав мешочки, уложила их обратно, оставив один. — Вот этот подойдет. Это «Царский смех», он дарует силы и веселит кровь. А для Макса и Кея я потом еще отдельно заварю «Малину Адама», чтобы сбить жар.

— Откуда ты знаешь такие тонкости? — с любопытством спросила Алиса, понюхала «Царский смех» и зажмурилась от удовольствия.

— Речник, — Целительница вздохнула и отвернулась. — Очень любил, да… Целый шкафчик разных чаев, с описаниями свойств… Все на себе проверял.

Раненые, укутанные в теплые плащи, дремали. Рассказ Неты про замок под скалой не вызвал и сотой доли того энтузиазма, который проявили отродья при виде чайника. В этот замок еще нужно было пробраться сквозь завалы и затопленный трюм, да лежачих каким-то образом пронести… И неизвестно еще, что там, в этом замке. А тут, у костров, да под какой-никакой защитой скалы, да с чайником и одеялами, было все-таки спокойней.

Нета присела рядом с Тритоном и задумалась.

— Нет, Мэгги… Не надо!.. — Птичий Пастух, замотанный в плащ и одеяло так, что наружу торчал только изящный, хоть и немного покрасневший от холода, нос, отталкивал очередное яблоко с отчаянием обреченного. — Ну, пожалуйста… Я больше не могу есть яблоки… Мэгги, меня сейчас стошнит!..

— Да отстать ты от него, — Манга, поившая чаем очень тихого Кея, фыркнула совершенно по-кошачьи. — Неужели ты не видишь, что он уже в порядке?

— Я на всякий случай, — виновато сказала Мэгги и улыбнулась впервые за долгое время. — Мне кажется, он как-то не слишком горячо целуется…

Все рассмеялись. Дружный смех быстро смолк, затерявшись в снежных хлопьях над лагерем, но в голове у Неты остался легкий и очень знакомый отзвук этого смеха.

«Ной», — прошептала она еле слышно. Тритон вздрогнул и открыл глаза.

— Что?

Она покачала головой.

— Ничего… Я тебя сейчас чаем напою, хочешь?

У костра Манга уже подносила чашку к запекшимся губам капитана.

— Моя чашка! — воскликнул сэр Макс и сделал попытку подняться. — Айден, акула тебя укуси, ты мне врал, что она упала за борт… моя чашка… двадцать восемь узлов и парусины ярдов двести…

— Все еще бредит, — покачала головой Целительница. — Допивайте чай, я ему малины заварю. Ничего не понимаю. Лечим-лечим, а толку нет. Неужели дурачком останется? Раны на голове бывают очень опасны. Вот я слышала, в Салеме один горожанин…

— Якорь… мне в глотку, — сказал сэр Макс слабым голосом. — У меня в животе медуза… шевелится…

Нета положила ладонь ему на лоб и нахмурилась.

«Нета, — шепнул Крысолов ей на ухо. — А вы ему под повязку заглядывали? Рана на груди, еще в замке, помнишь?..»

Нета ахнула и нагнулась над капитаном. Отшвырнула одеяло, распахнула плащ, потом камзол, расстегнула, обрывая крючки, рубаху и в ужасе уставилась на шевелящуюся заскорузлую повязку, стягивающую ребра несчастного отродья.