Чтение онлайн

В продолжение двух веков, множество ученых пытались безуспешно разгадать смысл этих знаков. Вскоре после революции знатоки столичной истории, объединенные в комиссию «Старая Москва», специально занялись изучением таинственной доски. В 1926 году на торжественном заседании общества было объявлено, что плита с непонятными символами представляет собой вечный солнечный календарь, устроенный по принципу солнечных часов. Как вспоминала княгиня Софья Мещерская, в полдень к дому на Разгуляе собирались все часовщики города – выверять точное время.

К полуночи площадь затихала. Гасли огни в окрестных домах, закрывался неугомонный кабак, и только неприкаянный огонек в угловом оконце Брюсова дома освещал зыбкую дорожку в кромешной тьме городской окраины. По словам очевидцев, по ночам из дома «русского Фауста» был явственно слышен тревожный

По Москве покатится слух, что это дух знаменитого колдуна бродит по пустынному дому, охраняя свои сокровища.

Не только обыватели, но и писатели приложили руку к мифу о чародействе Якова Брюса – В.Ф. Одоевский в повести «Саламандра» и И. И.Лажечников в незавершенном романе «Колдун на Сухаревой башне» выводили Брюса как чернокнижника и «приспешника Дьявола».

Во второй половине XIX века М. Б. Чистяков записал рассказы крестьян из села Чернышино Калужской губернии, принадлежавшего когда-то Брюсу. Крестьяне говорили, что хозяин села был царским «арихметчиком», знал, сколько звезд на небе и сколько ангелов на небе. По их словам, он знал «все травы этакие тайные и камни чудные, составы разные из них делал, воду даже живую произвел…».

Решив испробовать чудо оживления и омоложения на себе самом, Брюс будто бы повелел верному слуге разрубить себя на части мечом и потом поливать «живой водой». Но для этого нужен был долгий срок, а тут царь Петр некстати хватился своего «арихметчика». Пришлось слуге во всем сознаться и показать тело господина: «Глядят – тело Брюсово уж совсем срослось и ран не видно; он раскинул руки, как сонный, уже дышит, и румянец играет в лице». Возмутился духом православный царь, сказал с гневом: «Это нечистое дело!» И повелел похоронить чародея в земле на веки вечные. Брюс так и не получил бессмертия. Правда, это тоже – вымысел, так как Петр Великий умер на десять лет раньше своего легендарного сподвижника.

Знаменитый московский летописец Гиляровский, рассказывая о своем первом приезде в Москву, упоминает о таинственном доме московского колдуна. Позже он напишет сотни очерков и рассказов о Москве, раскопает множество тайн и преданий, но нигде больше и словом не обмолвится о том, что дом на Разгуляе принадлежал Брюсу. Тем не менее, перепечатывая в сборниках этот рассказ, он оставит в нем и старинную легенду, услышанную ночью на заснеженной московской улице.

О том, каким образом особняк графа на Разгуляе превратился в московской фольклорной традиции в дом Брюса, можно только догадываться. Многочисленных «знатоков» нисколько не смущало, что таинственный дом (в котором сейчас находится МГСУ-МИСИ) построен через полстолетия после смерти «русского Фауста». На самом деле дом на Разгуляе построил в конце XVIII века граф Алексей Иванович Мусин-Пушкин, и почти в то же время один из его родственников, глава ложи Астреи Василий Валентинович Мусин-Пушкин, женился на двоюродной племяннице Якова Брюса Екатерине. Детей у них не было, и легендарная династия – пресеклась. Вероятно, отсюда и путаница.

И.С. Клаубер. Портрет Алексея Ивановича Мусина-Пушкина

Ф.С. Рокотов. Е.А. Мусина-Пушкина – жена хозяина дома. 1770-е гг.

Дворец, выстроенный в 1790-х годах по проекту неизвестного талантливого зодчего, явился не только уникальным для архитектуры московского классицизма, но и одним из самых величественных и красивых зданий Москвы. Историки и искусствоведы с великой осторожностью называют имя предполагаемого зодчего – Матвея Казакова. Есть немало веских оснований для таких утверждений. В любом случае, архитектор, создавший ансамбль дома Мусина-Пушкина, несомненно, был близок кругу знаменитого архитектора и также, несомненно, являлся незаурядным мастером «искусства строить».

Кроме главного дома, на усадьбе имелись еще три каменных строения и деревянный флигель. Остальную площадь занимали роскошный сад с зеркальным прудом на реке Чечоре, огороды и пустоши. Это было, без

Величественное здание из «69 покоев» привлекает внимание монументальным восьмиколонным портиком нарядного коринфского ордера, поднятым на арках первого этажа. Замковые камни в средней части арок и изящная балюстрада между колоннами подчеркивает торжественность архитектуры дома. К сожалению, предпринятая в 1930-х годах надстройка дворца на один этаж нарушила архитектурные пропорции главного фасада. Возводили его спешно для казенной надобности и не очень-то беспокоились, что надстройка погубит во многом замысел архитектора, изменит тщательно продуманные им пропорции. В треугольник фронтона раньше был вписан фамильный герб владельца особняка.

Первый хозяин этого величественного дома, видный археограф, коллекционер, президент Академии художеств А.И. Мусин-Пушкин, – один из тех выдающихся деятелей века русского Просвещения, которые формировали культурную среду своего времени. Возглавив Академию художеств, он, по оценке академиков, стал «ревнительным попечителем о состоянии наук и художеств».

Баловень судьбы, любимец фортуны. Он был генерал-адъютантом у знаменитого графа Г.Г.Орлова, возглавившего переворот 1762 года. Пробыв три года в заграничных поездках, Мусин-Пушкин вернулся в Россию и «был взят ко Двору». Он не был в больших чинах, не примыкал ни к одной из придворных партий, сохраняя по возможности нейтралитет и независимость. Его интересовали искусство и науки, он никому не перебегал дорогу, а потому и не нажил врагов, сохранив репутацию честного человека. Именно таким его рисует в своих записках Г.Р.Державин, друживший с Мусиным-Пушкиным. При императоре Павле I он получает графское достоинство.

Титульный лист «Слова о полку Игореве».

Гос. изд-во «Академия»

Граф был известным библиофилом и собрал уникальную коллекцию старинных рукописей и всевозможных редкостей. Уникальным по объему и составу материалов было его собрание редчайших книг. Основная часть его богатейшей коллекции и картины размещались именно здесь, в московском доме на Разгуляе. Здесь хранилась Лаврентьевская летопись, уникальный сборник с житием князя Владимира, ряд ценнейших летописных памятников, изъятых Мусиным-Пушкиным из церковных хранилищ. Обладая столь обширной и ценной коллекцией, которую современники называли «единственным в России собранием древностей», Мусин-Пушкин в начале 90-х годов XVIII века приступил с помощью своих друзей к изданию хранившихся у него памятников. Материалами из его коллекции пользовались историки, его ближайшие друзья – И.Н. Болтин, Н. М. Карамзин, Н. Н. Бантыш-Каменский.

В 1788 году Мусин-Пушкин приобрел архив Спасо-Ярославского монастыря. В приложенных документах отмечено: «за ветхостью и согниением». В большой пачке старых материалов находилась жемчужина XIV века, уникальный экземпляр «Слова о полку Игореве». Рукопись считалась безнадежно утраченной. Мусин-Пушкин безумно дорожил своей находкой и с величайшей осторожностью показывал ее своим друзьям, членам «кружка любителей отечественной истории».

Трудно представить, насколько злободневным тогда было открытие «Песни Игоревых воинов», как тогда называли «Слово…». О нем говорили в литературных салонах, рассуждали в научных заседаниях. Одно за другим выходили «подражания Бояну».

В.М. Васнецов. После побоища Игоря Святославича с половцами. 1880 г.

Вскоре после приобретения «редчайшего сокровища» Алексей Иванович готовит пояснительный текст «Слова…», стремясь истолковать наиболее непонятные слова оригинала.

С этого текста делаются копии, одна из которых – специально для императрицы Екатерины II.

Многие экземпляры были преподнесены «высочайшим особам», близким друзьям владельца рукописи. А сама рукопись продолжала оставаться в доме на Разгуляе. Все чаще и чаще граф склонялся к мысли о том, чтобы свое бесценное собрание передать в Государственный архив. Но при этом, не спешил – уж очень ему не хотелось расставаться с тем, чему посвятил почти всю свою жизнь.