Чтение онлайн

– Ты не реви, я в ваши дела амурные лезть не собираюсь. Сладилось - и то хорошо. А вот с официальной частью... Как жениться будете? По каким обычаям? Где жить планируете?

– Что значит - по каким?
– слезы на щеках мгновенно высохли, - По нашим, московским да российским. И жить тут будем! Я что, дура в глухомань новгородскую переезжать? Пусть сам переселяется!

– А его отпустят? Он ведь Олегу роту на верность давал? Или вы не думали о том?

– Не дума-а-али-ли-ли-ии!
– ну вот, опять зарыдала.

– Ладно, ты не реви, придумаю всё так, что здесь Вольга останетесь, - я встал и приобнял девушку.

– Ой! Спасибо дядя Сережа! Вы придумаете, вы умный!
– слезы прекратились, улыбается.

– Блин, ну какой я тебе дядя

Сережа! Я ж Государь!
– пора заканчивать эту вольницу, а то, чего доброго, ещё и при послах ляпнут "дядя Сережа", статуса потеря будет.

– Ну ладно, государь! Но ты умный, ты придумаешь, - и обниматься лезет.

– Ладно, иди давай, меха свои не забудь. А я пока бумагу писать буду. Потерпите, если что, пару-тройку месяцев?

– Потерпим!
– донеслось от двери, упорхнула истребительница купцов наша с мешком на перевес.

На утро провожали посольство. С собой дали документов кучу, официальных, да ещё один - личный. Инструкция по здоровому образу жизни для того, чтобы наследник у князя появился. Ну там жирное не есть, алкоголь не пить, свежий воздух, диета, молочко, от ядов всяких - список прилагается, со свинцом и его соединениями во главе - держаться подальше. Это после Жуляны такое у нас появилось, её так лечили. Может, и тут поможет.

Кроме бумаг отдавали монетки новые, серебряные и зеркала. Ростовых не было, большие под заказ будут, за какую-нибудь сильно крутую книгу или по личной просьбе Рюрика. Ну и наше видение процесса торговли с Новгородом на бумаге изложили, пусть подумают. Плюс набор измерительного оборудования и описание технологии приведения серебра к нужному нам составу, чтобы не было претензий при взаиморасчётах. Отдельно коснулись Кати и Вольги.

– Я вот что думаю, - обратился я к Локу, посматривая на нашу парочку влюблённых, - надо бы нам постоянное представительство иметь друг у друга. Ну или хотя бы в Москве. А то с вашей стороны вечно лезут, то боярин, то, вон, Олег саблей машет... Нам нужен отдельный посол, имеющий полномочия представлять Рюрика в Москве. Причём такой, что бы мы его знали, да не против были его тут нахождения...

Катя заулыбалась, покрепче взяла Вольгу за руку. Тот пока ничего не понял, стоит с серьёзной мордой.

– Кого им видишь?
– спросил Лок.

– Олег бы конечно подошёл, - задумчиво произнёс я, ладожский воевода встрепенулся, - но и так нагружен, на торге дел много. А вот Вольга например...

– Хм, - Лок с улыбкой посмотрел в сторону смутившегося парня, тоже все понял,- тут князь пусть решит.

– И то верно. Ну что, давайте прощаться?

Посольство уплыло, забрав Вольгу с собой. Пусть Рюрик ему "нарежет" прав да обязанностей, сюда отправит, тогда и свадьбу сыграем. А Москва приходила в обычное русло после особого положения.

До Нового года мы обеспечили домами все семьи, которые планировали. Новых людей, три семьи ещё пришло из Гребцов, поселили в освободившиеся бараки. Когда их теперь снесём даже и не знаю, очень удачные получились постройки. В таких условиях люди привыкают к нашему образу жизни, учатся, потом, по идее, мы их дальше переселять должны, в каменные дома. А их планируется меньше, чем задумывалось - появился в проекте "Посольский квартал". Вольга там по началу один будет, потом ещё могут подтянуться, и ещё. Где мы их селить будем? За стеной? Нет уж, пусть под боком будут, так за ними наблюдать проще. Ну и Катю я не готов был выселять в палатку. Дома посольские практически такие же, как у нас, разве что забор ещё предполагается, и проходная, чтобы туда-сюда не шастали. Ну и плата за аренду посольства будет, чтобы не просто так тут они сидели на казённых харчах, её потом определим.

А вот людей, скорее всего, больше не придёт. Добролюб, отец Ярило, что привёл партию скота и переселенцев, сказал, что в Гребцах больше никто не желает пока переезжать в Москву. Ну а мы в других местах пока вербовкой не занимались, не до того было. Но пока людей хватает, вроде. И наши подростки в силу вошли, и пришлые чуть притёрлись и освоились, корельские ребята вторым

потоком ещё в начале прошлого года заселились в качестве "заложников" в наше Суворосвкое и в Смольный, в конце осени с Ладоги морячки, которых Златобор завербовал подтянулись... Москвичей у нас более под тысячу выходит, если с младенцами посчитать и с теми, кто вроде как не гражданин, но уже в процессе переезда. Ну как Ярило, например и его дружинники с семьями. Последние тоже не горят желанием с хорошо оплачиваемой работы по подготовке экипажей сновать с призрачными шансами на успех по городам и весям на лодке, потому и рапорта пишут о приёме в гражданство. Разница, собственно, между полностью свободными гражданами и крепостными, например - только в возможности занять должность на государственной службе. Те же, кто пока только работает над получением заветного, не побоюсь этого слова, паспорта, ещё и права ношения оружия лишены до поры до времени. Вот таким коллективом и живём.

Под Новый год приехал Вольга, с телегой и боевыми конями. Рюрик его статус подтвердил, троих дружинников дал с собой, в январе сыграем свадьбу. Пока же новоявленный посол изучает свой статус в Москве и обживает новый каменный дом. Мы тоже все привыкаем к жилью, прикидываем ремонт, думаем, как дальше жить будем.

У меня в доме откровенный бардак, внизу, на первом этаже, совещания постоянные, ибо нет пока ни Дворца, ни Дома правительства, а актовый зал уже далеко, ходить лень. В наших домах теперь тоже крепостные, да часть из них обозначена как домики для гостей. Там сейчас обитает Златобор со своими возницами. Пришёл под Новый год, ибо торговля по зиме встала речная, привёз нам образцы товаров из дальних мест. Кофе привёз, чай, хлопок, шерсть красивую, много всякого барахла для лаборатории Буревоя. В доме не поместились у Ярило, там ещё и мелкий, дядька своих возниц бросать не стал, вот и живёт пока, праздника ждёт. За кофе я ему готов был прямо сейчас отсыпать товара из государственной казны, а вот народ не оценил вкуса, горький он для них.

Совещание, традиционное, предновогоднее, провели также у меня дома. Подвели итоги всех наших трудов, наметили планы на будущий год.

– Сейчас нам надо последний рывок сделать - гавань вырыть. Её сделаем - и чуть легче станет, - я накидывал план работ, - домами всех обеспечили, дальше меньше народу переселяться будет, можно снизить темп. Внутригородские дороги по мере сил будем делать. Вот и получается, что народ у нас чуть вздохнёт после гавани.

– А что дальше делать будем?
– поинтересовался Святослав, - Ну гавань, ну дороги, а потом?

– А потом - ремонт, - не отвлекаясь от записей, ответил я.

– Ремонт чего?
– недоуменно уставился на меня народ, я поднял голову.

– Дома людям дали? Дали. Они их обживут за полгода-год? Обживут. Что дальше делать начнут? Правильно, ремонт, под себя жилища обустраивать будут. Ну и мебель, посуда, да много чего! Ведь пока в столовой кормили - это не требовалось, а теперь каждый для своей семьи в дом потянет. Народ по артелям рассосётся, станут разные занавески да стулья делать, обои на стены, бумага такая специальная, паркет на пол. Я по своему опыту скажу, ремонт можно только прервать, закончить нельзя. Так и будут непрерывно что-то доделывать. Горшки с цветами на окна - нужна теплица для южных цветов, выращивать их будем... Вот список, краткий, посмотрите, - я вывалил на стол грандиозные талмуд, который писал чуть не третий год уже.

В нём куча мелочей, который жизнь легче делают. Домашних, канцелярских, кухонных, мебельных и прочих. Даже про крышки латунные для банок консервных с резиновым пояском написал.

– Ого! И всё это, думаешь, понадобиться?

– Ещё как! Бабы кухарить сами начнут - польётся поток претензий. Хранить негде, работать нечем, сковородки, кастрюли, мойки-сушилки. Это всё - отдадим на уровень артелей. Я думаю, пятая часть населения точно у нас уйдёт с работы на окладе на собственное производство. Нам то только на руку - не придётся отвлекать силы на бытовые вещи, а то чуть не половина их уходит на стулья да тряпки.