Московский оружейник
Шрифт:
– Да, – воскликнул Рюрик, крепче сжимая руку графа, –
И сцена завершилась как должно –
раскатистым громким возгласом:– Боже, храни нашего императора!
Пётр никогда не забывал об этом мгновении. Даже через много лет, когда в душе его поселялся гнев, он вспоминал эту сцену и этот возглас. Это было одно из самых ярких воспоминаний его молодости, которым он всегда нежно дорожил.
Поделиться с друзьями: