Чтение онлайн

Кобре было здесь не место, он чувствовал это всем естеством. Даже друзья, стоявшие плечом к плечу, не облегчали это чувство. Однако он стоял. Ведь это есть храбрость - бояться, но всё равно делать и не давать страху проникать глубже.

Владыка восседал на троне почти неузнаваемым. Он был облачен в красно-золотую мантию, через которую аккуратно прорывались позолоченные животные клыки, формирующие острый воротник, украшенный тяжёлыми золотыми украшениями. На груди его висел табард с сердцевиной из резной кости с символами Дома.

На лице Властителя покоилась золотая личина, филигранно повторяющая черты его живого лица. Кобра не смог бы этого сказать, если бы не видел ночью истинного лица

Владыки.

Нужно отметить, что Кобра не представлял, как справился бы с доставкой без Молчуна. Могучий кахашир делал большую часть всей работы, пока остальные разве что мешали под ногами.

Но когда и ему требовался отдых, впрягались остальные, и тут уже кто во что горазд. Уже через минуту Ворчун стонал проклятья через слово, Сова пыхтела и нашёптывала псалмы, а Кобра просто тяжело дышал, чувствуя, как безжалостный шар норовил выскользнуть из рук и скатиться вниз по лестнице, обещая снести несчастного инферлинга и намотать его на себя в несколько слоёв, словно мягкую резину.

Ах если бы бравые стражи, вместо того чтобы сопровождать их, им помогли! Но нет, помощи от них днём с огнём не дождёшься; видно решили, что группа и без того справлялась, чтобы не вмешиваться, а возможно, считали их слишком опасными.

“У нас строгие инструкции”, - сказал один, когда Ворчун, сквозь зубы проклиная небеса, попросил помощи.

И всё же теперь они добрались. В высоком широком зале с яркими светильниками и чистыми витражными стёклами, через которые пробивалось яркое десейрийское солнце. Наконец-то Кобра перевёл дыхание, оглядывая зал; стражи стояли у каждой колонны недвижимо, словно статуи, а на спинке кресла сидела безглазая ворона пепельного окраса, с тлеющими перьями и золотыми украшениями; скорее всего обернувшийся дьявол.

– Владыка славного града…, - Кобра низко поклонился и отдельно кивнул вороне, отсылая поклон и ей.
– Позвольте вам представить шар, что на крови предсказывает будущее. Находка, из-за которой мы и прибыли в славный град.

Властитель сделал расслабленное движение рукой, как если бы предложил продолжать. В прорезях маски слегка блеснули глаза, прочитать их выражение было невозможно, однако вся охрана сразу же удалилась из зала слаженным, почти парадным строем, оставив их в компании вороны-дьявола да самого Владыки.

Тот встал с трона, изящно заложив руки в широких рукавах за спину. Казалось, этот наряд делал его в разы величественнее и загадочнее, огромной ношей ложась ему на плечи. Подол опускался почти до самых ступней.

– Нартурос!
– не то крикнул, не то позвал он, подняв одну руку.

– Да, Властитель! Я повинуюсь!

Из тьмы меж колонн тут же выскочил горбатый старичок со слегка перекошенным лицом и раздутым носом. У него были заострённые уши, чистая, но опалённая одежда теурга, а в кожу впивались вшитые не то защитные, не то сдерживающие амулеты из дьявольских домов и иных категорий, Кобре неизвестных. Старик выглядел почти до смеху жалким со своим скрипящим высоким голосом и странной переломанной походкой. Во всяком случае, Ворчун посчитал его смешным, потому усмехнулся. Молчун незаметно стукнул того в бок, сохраняя каменное выражение лица.

Старичок Нартурос ладонями отогнал Кобру и остальных от шара, пришёптывая “кыш-кыш”. Радиошаманка громко ухнула, как настоящая сова, готовясь защищать Шар, но Кобра отошёл и её себе за спину увёл, держа так, чтоб она на старика не кинулась; как бы тот ни выглядел и что бы ни делал, вероятно, Властитель желал этого.

Из тьмы за ним, вольно прислонившись к колонне, встала полуэльфийка с редкими морщинами на подтянутом лице. Чистые седые волосы, незагоревшая кожа. Иномирянку в нёй в первую очередь выдавали небольшие стальные пластины, скрывающиеся под кожей лица

и шеи, да жёлтый кибернетический глаз с чёрным крестом, а потом уже бело-золотая куртка неместного пошива и сочетающиеся сапоги и штаны. Очень чистые и продвинутые для этих мест.

Когда Кобра кинул на неё мимолётный взгляд, она отсалютовала двумя пальцами.

– Дальше! Кыш! Вы смешиваете ауру!
– взмолился старичок.Группа отступила ещё. Сова сзади вцепилась в Кобру, заглядывая из-за него на работу странного старика, когда тот бормоча, достал из своего одеяния бутылку и, откупорив её, выпустил стремительный дым.

Дым окутал шар, зашипел и обратился в белый пар, растворяющийся в воздухе и оседающий на шаре. Старик бегал вокруг него:

– Это…, это подарок!
– визгливо просипел он скрипучим голосом.
– Подарки дарят Великие другому Дому, как знак признания их заслуг. Тысяча разумных душ, четыре из которых принадлежат великим пророкам, о-о-о, я слышу, как они вопят! Из них отсекли почти всё: имена, личности. Они помнят, кем они были, но не понимают, кто они есть… Но что это?

Старичок обернулся на Кобру, беспорядочно хватая воздух длинными пальцами, словно отщипывая от мира по нитке.

– Дьявол подарил реликвию своего Дома тебе, - сказал старичок с широко открытыми глазами.

– Если под «подарил» имеется в виду, что я это нашёл, то да, - кивнул Кобра, но Нартурос замахал головой и рукой, другую придерживая у груди.

– Ложь! Ложь!
– вскричал он. – Здесь акт подарка; дьявол вручил тебе свою надежду вместе с шаром. Надежды его больше нет; реликвия дома уходит тому, кто даже не связан с ним контрактом. Ай-яй-яй…

Кобра напрягся, но постарался сохранить хладнокровие. От Молчуна и Ворчуна он уже почувствовал вопросительные взгляды, жгущие затылок, но решил смолчать, притворившись, что озадачен таким высказыванием. Это было уместно.

– О шар…, - теург вновь облил шар дымом.
– Я чувствую нить судьбы, вплетённую в него. Чистую, настоящую нить, - его голос задрожал.
– Война. Она предвещает войну, что начнётся в любом исходе.

При этих словах сердце у Кобры сжалось в камень и рухнуло. Если войну в любом случае не избежать, то это конец. Он увидел, что даже Властитель и ворона напряглись, поменяв положение и стремясь внимательно вслушиваться в слова старика.

– Но!
– вскричал старик, подняв руку и растопырив пальцы.
– Тяжесть этой войны ещё не определена, как и её исход; я вижу, как оно предсказывало вторжение чёрных Верных легионов. Я вижу, как Матрон, их великий корабль, подымается в воздух.

Шар засветился, вторя его словам, и замерцал.

– Но я вижу и его останки. Обломки, ещё не построенные резиновыми руками, - прошипел старик.
– Никакого Матрона построить не удастся, если не будет площадки, если не будет деталей. Он не будет завершён без артефакта. Я слышу имя… нет, название - “солнечный руль”. Матрону нужен солнечный руль, и лишь с ним он полетит и будет разить… Это… Руль? Нет…, гобелен? Нет. Скорее священный барельеф, единственный в своём роде и неповторимый. Святые писания в рисунках, высеченные в камнях. Уничтожь его, и ожумы лишатся воздуха – не взлетят их корабли, не разить им тогда с неба.

Он затих, положив руку на шар. Вдохнул полной грудью, запрокинув голову.

– Что ещё ты видишь?
– приказным, но спокойным тоном Властитель велел продолжать.

– Слушай, а что, Властитель - мальчишка?
– шёпотом спросил Ворчун, нахмурив брови.

– Ворчун, завались, - нахмурился Кобра, а Ворчун недовольно кивнул, но отстал. Время действительно было не то.

Старик слушал шар, но лицо его было растерянным.

– Кровь. Шару нужна кровь дьявола. У него кончилась кровь…, - забормотал он.