Морской лорд. Том 3
Шрифт:
Я выбрал подходящий холм, частично поросший лесом. На склоне на свободном от деревьев и кустов участке выстроились мои воины. Первые две шеренги состояли из брабантцев с копьями, которые стояли плечом к плечу. Две следующие – из валлийских лучников. Эти расположились выше и свободнее, чтобы не мешать друг другу стрелять. Сзади стоял я с валлийскими рыцарями, Каримом, Марком, тремя десятками альмогаваров и оруженосцами. Обоз и лошади спешившихся брабантцев и валлийцев были отведены на противоположный склон холма. Часть арб и возков я приказал поставить на флангах между деревьями и в кустах, чтобы нам не смогли зайти в тыл. Между первой и второй шеренгой брабантцев вкопали в землю колья в два ряда, оставив посередине небольшой проход для альмогаваров, которые, будем надеяться, поскачут преследовать противника.
Время близилось
Первыми показались два десятка всадников на невзрачных лошаденках, таких же, на каких обычно скакали бедные альмогавары. Разбогатевшие сразу пересаживались на арабского скакуна и только потом покупали новое оружие, одежду. Увидев нас, разведка альмохадов разделилась на четыре группы. Одна, из трех человек, поскакала назад сообщить о моем отряде, приготовившемся к бою, еще две, человек по пять в каждой, поскакали вправо и влево обследовать лес и заросли кустарника на наличие засады. Четвертая группа, семеро, остались на дороге наблюдать за нами. Наверное, подсчитывают, сколько нас на склоне, совпадает ли количество с тем, сколько было в Эстремосе? Совпадает, засадного отряда нет. Мы и есть засада, только, так сказать, открытого типа.
Ядро наших преследователей составляли сотен пять всадников в свободных белых полотняных одеждах с широкими рукавами, надетых поверх брони. Из-за этого трудно было определить, насколько хорошо они защищены. Ничего, стрела из длинного лука справится с любым доспехом.
– Кто это такие? – спросил я Карима.
– Альмохады, – ответил он. – Берберы из Африки, с Атласных гор. Наверное, амцирги или шиллу. Очень дикие люди. Считаются самыми отважными воинами.
– Чем сильнее противник, тем слаще победа, – изрек я. – А отвага у них, уверен, от какой-нибудь дряни одурманивающей. Так?
– Да, – подтвердил Карим. – Перед боем они что-то жуют. Что – не открывают никому.
– Иначе все станут отважными, – предположил я.
Альмохады расположились в центре вражеского войска. Рядом с ними стояли предыдущие хозяева юга Пиренейского полуострова – альморавиды. Как объяснил Карим, они тоже были берберами, только из племени ламтунов, более цивилизованного. У этих доспехи были поверх стеганных халатов. Ближе к центру стояли владельцы кольчуг и даже бригантин, дальше – кожаных доспехов. На самых флангах расположились бедные местные воины, многие из которых не имели даже кожаного доспеха.
Из отряда альмохадов выехал крупный всадник на арабском темно-гнедом скакуне с белыми «чулками». Возможно, ноги от копыта и почти до коленного сустава были просто перевязаны белой материей, но все равно смотрелось красиво. На голове у мавра был шлем, обмотанный зеленой материей. Видать, совершил паломничество в Мекку. Наверное, вымаливал там непобедимость в бою. Только против атеистов такое не действует. В левой руке он держал небольшой круглый щит, а в правой над плечом – копье длиной метра два с половиной и с листовидным наконечником. Прискакав примерно на середину поля, разделяющего нас, альмохад потряс в воздухе копьем и что-то крикнул. Слов я не разобрал, но не трудно было догадаться, что приглашает на поединок.
Я повернулся к командиру альмогаваров и с серьезным видом спросил:
– Сразишься с ним, Блашку?
Стоявшие рядом рыцари, альмогавары и лучники, слышавшие мой вопрос, загоготали так, точно ничего более смешного никогда не слышали. Заулыбался и Блашку.
Только Карим опять не понял юмор и предложил:
– Давай, я с ним сражусь.
Он пока был чужеродным элементом в моем отряде, хотел показать свою доблесть, доказать, что не хуже остальных.
– В следующий раз, – сказал ему. – Я никогда не бился с альмохадами. Проверю, чего они стоят. – Повернувшись к оруженосцу, приказал: – Дай копье.
Николас подал мне длинное, метра три с половиной, копье с трехгранным наконечником длинной сантиметров тридцать и прикрепленным за ним прямоугольным синим флажком с белой «розой ветров». В том месте, где я держал копье рукой, была выемка, обтянутая кожей, чтобы не скользило во вспотевшей руке. В бою рука обязательно вспотеет. Страх, загнанный внутрь, выдавливает пот.
–
Дорогу графу! – крикнул Марк.Лучники и копейщики расступились, давая мне проехать. Они смотрели на меня с восхищением. Ты можешь быть не самым лучшим человеком, но если смел, тебе простят многое и будут уважать. Они шли за мной потому, что я никогда не прятался за их спины, хотя часто стоял сзади.
Мой конь неторопливо трусил к альмохаду, который нервно вертелся на своем арабском скакуне в центре поля. Между отрядами было метров семьсот. Я проскакал метров двести, когда терпение у моего противника лопнуло. Он громко гикнул, пришпорил своего коня и поскакал навстречу, высоко держа копье. Я опустил свое и крепко прижал его локтем к боку. Коня не подгонял. Хватит скорости альмохада. Главное – попасть в него.
Это оказалось не трудно. Мавр решил отбить мое копье щитом и одновременно ударить своим мне в голову. В самый последний миг я привстал в седле, направив копье левее и ниже, и приподнял свой щит, закрывая голову. Куда попал – не видел, но сильный удар по копью отбросил меня в седло. Оно было глубокое, с высокой задней лукой, похожей на спинку сиденья. Иначе бы я вылетел из седла.
Это вместо меня сделал мой противник. Мое копье пробило щит, который застрял на нем, и сбросило альмохада с лошади. Копье сразу стало слишком тяжелым. Я развернул коня, направился к противнику, который встал и выхватил из ножен саблю. Она была из дамасской стали. Мое копье зацепило бок альмохада. Одежда была порвана и вроде бы пропитывалась кровью. Можно было бы поскакать на него и попытаться проткнуть копьем, но, во-первых, я не был уверен, что попаду в верткого пешего противника, а во вторых, что более важно, победа бы выглядела не очень убедительно. Поэтому я воткнул свое копье острием в землю метрах в пятнадцати от альмохада. Обычно втыкают задним концом, там для этого есть небольшой металлический наконечник, но из-за застрявшего на нем щита копье сразу бы упало. Я слез с лошади, прикрепил к седлу щит. Делал все не спеша. У меня нет раны в боку. Истекаю кровью и теряю силы не я. Тем более, что больше никто не видит, что мой противник ранен. Я привязал своего коня к копью, чтобы потом не гоняться за ним по полю. Арабский скакун с белыми «чулками» был метрах в пятидесяти от нас. Он уже спокойно щипал траву, позабыв о хозяине.
Я достал из ножен саблю и тут только посмотрел на своего соперника. Ему было под тридцать. На голове под зеленой материей шлем с наносником и нащечниками. Худое лицо с густыми, широкими черными усами. Подбородок и щеки покрыты трех-четырехдневной щетиной. Густые черные брови нависали над черными глазами, почти скрывая их. Они были с расширенными зрачками от воздействия какого-то наркотика и неотрывно смотрели на дамасский клинок моей сабли. Я увидел в этих глазах страх, спокойный, лишенный эмоций и надежды. Мне почему пришло в голову, что альмохаду предсказали, что погибнет от дамасского клинка. Только этим можно было объяснить невозможное сочетание страха и спокойствия. Так было написано…
Он ударил первым. Шагнул вперед и нанес удар сверху вниз, целясь по плечу у шеи. Там у меня два слоя «наалмаженной» стали, сложенной по принципу рессоры, а под ней кольчуга и стеганка. Даже для дамасской стали это многовато. Но я не стал рисковать, а отбил саблей, ударив плашмя по его клинку, и сразу сделал укол в лицо, туда, где заканчивался наносник. Сабля не очень хороша для уколов, но острие вынесло альмохаду несколько верхних зубов и сильно поранило глотку. Он ловко, хоть и поздно, отпрыгнул и сплюнул выбитые зубы вместе со сгустком крови. Поранил ему и верхнюю губу. Из нее ручьем текла на подбородок кровь, темная, густая. Она с трудом преодолевала щетину. Альмохад еще раз сплюнул сгусток крови и сделал ложный выпад, будто хотел повторить предыдущий удар, а сам ударил сбоку. Очень неудобный удар. Я рубанул саблей по его клинку сверху. Не перерубил, но отвел его. И тут же ударил сам с короткого замаха и тоже сбоку, по его правой руке. Отсек ее немного ниже локтя. Пока кисть с саблей летела к земле, рубанул еще раз, теперь уже сверху вниз и наискось. Под белой полотняной материей была кольчуга, которая не выдержала удар дамасского клинка. Он рассек туловище от правого плеча до нижнего левого ребра. В черных глазах альмохада исчез страх, осталось одно спокойствие. В момент моего удара он собирался отшагнуть, поэтому упал навзничь. Белая метрия стала быстро пропитываться кровью.