Чтение онлайн

– Константинополь – большой город и очень богатый, – улыбнувшись своим воспоминаниям, сообщил Йоро.

Мне показалось, что он не зря произнес эту фразу.

– Да, самый большой город в Европе, – согласился я. – В храме Святой Софии был? Видел алтарь из чистого золота? А купол какой высокий, с круглыми окнами! Чудо, правда?!

– Воистину дело рук не человеческих, а божьих! – воскликнул он, перекрестился и посмотрел на меня уже без еле уловимой подозрительности.

Я решил развить тему, повысить свой, так сказать, рейтинг.

– Командовал отрядом катафрактов в триста человек. Получал каждый день по золотой монете, – достал из ножен кинжал и показал его кузнецу. – В Константинополе купил. Отдал за него столько золота,

сколько он весит.

Йоро хватило одного взгляда, чтобы опознать уникальную сталь.

– Дамаск! – произнес он восхищенно. – Я видел меч из такой стали у Роберта Нормандского, мне его слуга показывал. Говорили, что тоже заплатил золотом по весу.

– Зимой научу тебя делать такие, – пообещал я.

– Ты умеешь делать дамаск?! – не поверил Йоро.

– Делать не умею, но знаю, как. Мне выдал секрет кузнец-христианин из Дамаска, которого я вызволил из плена и помог добраться домой, – на ходу сочинил я.

Действительно, теоретически я знал, как сделать дамаск – многократно сварить и проковать твердую высокоуглеродистую сталь и мягкое железо, а также рафинированную сталь – из однородной стали выжечь все вредные примеси и равномерно распределить в ней углерод и литой булат – очень медленно охладить расплавленную высокоуглеродистую сталь или мелко ее нарубить, смешать с чугуном, а потом нагреть в тигле, пока не расплавится чугун, и резко опустить в воду со льдом, охладив до температуры восемьсот градусов, благодаря чему образуются карбидные матрицы со структурой алмаза.

– Если он меня не обманул, – на всякий случай подстраховался я: между теорией и практикой слишком много ошибок.

– Так давай проверим, – предложил кузнец.

– Зимой надо делать, – сказал я, решив начать с литого булата, как наиболее простого. Чтобы переменить тему, спросил: – А почему у тебя помощника нет? Опыт свой в могилу заберешь?

– Не лежит у нынешней молодежи душа к кузнечному делу. Все хотят быть воинами, – тяжело вздохнув, признался Йоро. – Мой внук теперь только о тебе и говорит, не до кузницы ему.

– Ты ведь тоже начинал, как воин. Может, и он со временем пойдет по твоим стопам, – сказал я.

– Я так долго не проживу! – пошутил старик.

Дома меня ждала полная тарелка вареной трески. Наверное, по меркам деревенских, так выглядит изобилие, но меня уже воротило от рыбы. На столе была и чашка с медом. Пока не было матери и сестер, мы с Эйрой уплели его весь, зачерпывая кусками лепешки.

– Скажешь, что я всё съел, – предупредил ее.

– Угу, – промычала Эйра, облизывая испачканные медом пальцы.

Я отнес лук, вставки, спусковой механизм и наконечники Гетену. Он закончил делать ложе, занялся изготовлением ложек. Объяснил ему, что, где и как присоединить, чтобы получился арбалет. Заказал и три рабочие тетивы и одну вспомогательную. Даже без двух пальцев на правой руке, Гетен ловко управлялся, по крайней мере, лучше меня.

– Пальцы тебе хоть за дело отрезали? – шутливо спросил я.

– За дело, – ответил Гетен, скривив губы в жестокой, мстительной улыбке. – Только в тот раз мои стрелы четверых отправили в ад.

Мы договорились об оплате треской, и я пошел домой, чтобы отдохнуть перед тренировкой с пацанами. Учу их самому простому – блокировать и наносить удары на разных уровнях и с разных направлений. Более сложное им вряд ли пригодится: фехтовать здесь пока не с кем.

Во дворе мать с дочками солили и укладывали треску в бочки. Одна бочка была уже полна, хватит и на вторую. Дона что-то тихо сказала Фион. Когда я зашел в дом, чтобы переодеться для тренировки в шерстяные штаны и рубаху, Фион поставила передо мной пару ношеной обуви, напоминающей наши армейские берцы, только более легкие, из тонкой кожи и с немного загнутыми кверху, острыми носками. Вчера я пожаловался, что не привык ходить босиком, а в сапогах тяжело. Намек мой поняли. Берцы были сделаны на кого-то с меньшей ногой, но с запасом, под шерстяной носок.

Без носков они были мне как раз впору. Пока обувал их, Фион принесла еще кое-что. Это был меч длиной сантиметров восемьдесят и шириной четыре, обоюдоострый, с выемками посередине от рукоятки и на треть не доходя до острия. Наточенный и ни пятнышка ржавчины, хотя, уверен, несколько лет пролежал без дела. Крестовина чуть загнута вперед. Рукоятка обмотана медной проволокой. Навершие из кости в виде раскрытого веера. Весит около полутора килограмм. Ножны деревянные, обклеены тонкой кожей, а на конце медная вставка.

– Это меч моего отца, – гордо сказала Фион. – Он был вождем.

– Я тоже буду вождем, – заверил ее и поцеловал в лоб, по-отцовски.

Значит, меня приняли в семью. И не только. Уверен, что вручение меча согласовано с местной «элитой». Фион мне рассказывала, что у них в деревне, как и у остальных валлийцев, что-то типа парламентской республики. Все важные вопросы решают на общем собрании, в том числе выборы президента и премьер-министра. Президент, он же военный вождь, отвечает за оборону, внешнюю политику и соблюдение законов. До сегодняшнего дня им был Йоро. Премьер-министр Вилли занимается хозяйственной деятельностью деревни. Он самый богатый. Вилли принадлежит единственная пара волов, на которой пашет вся деревня. Само собой, не бесплатно. Еще Вилли ловит рыбу и приторговывает по мелочи с соседними деревнями. Им возит рыбу, а сюда зерно, древесный уголь для кузницы и кто что закажет. Если бы не появился я, деревня легла бы под него. Видимо, предпочитают лечь под меня. Не любят люди, когда кто-то такой же, как они, знакомый с детства, вдруг поднимается высоко. Такое легче простить чужаку. Тем более, лорду. Вывод: у меня появился враг. Насколько Вилли опасен – покажет время.

На следующий день я успел вытащить десятка два рыбин, когда очередная треска оборвала блесну. Я решил, что это знак судьбы, не стал цеплять вторую, а поплыл в деревню. На берегу меня встретили моя новая семья и Гетен. Он сказал, что все готово, и взял плату за работу, на этот раз выбрав быстро. Дона огорчилась, что сегодня улов скромнее, и еще больше опечалилась, когда я сказал, что в ближайшие дни рыбачить не буду.

После обеда я пришел на стрельбище, чтобы опробовать арбалет. Само собой, все деревенские пацаны собрались, чтобы посмотреть, чего он стоит. С двадцати метров можно было стрелять в «яблочко». С большей дистанции надо было брать выше. Я выпустил две стрелы метров с пятидесяти и по три с сотни и полутораста, определив величину поправки на каждую дистанцию.

– Из лука намного быстрее! – насмешливо сказал одни из сыновей-близнецов Вилли.

– Конечно, быстрее, – согласился я. – Но из арбалета можно стрелять из укрытия. И пробивная сила у него больше.

– Не может быть! – не поверил парень.

– Неси доску, проверим, – предложил я.

Двое самых младших сбегали за доской толщиной сантиметров пять. Стреляли в нее с дистанции метров семьдесят, что меня устраивало. У арбалета болт тяжелее стрелы, быстрее теряет пробивную силу. Выстрелили по два раза каждый. Сын Вилли, разумеется, проделал это намного быстрее меня. Зато я всадил по болту под каждой его стрелой, чтобы было легче сравнивать, а заодно продемонстрировал меткость. Наконечники стрел вылезли с другой стороны доски сантиметров на пять, а болты – на все пятнадцать.

– Ну и что! – фыркнул сын Вилли. – Этого хватит, чтобы стрела пробила щит и кольчугу.

– Хватит, если поверх кольчуги не будет брони, – опять согласился я. – В меня стреляли из такого лука. Стрела пробила броню и кольчугу, но застряла в стеганке. А если бы успел закрыться металлическим щитом, то и броню не пробила бы.

– Разве щиты бывают цельнометаллические?! – не поверили пацаны.

– Бывают. И не только щиты. Есть такая крепкая броня, которую и мой арбалет пробьет с трудом, – рассказал я.