Морские титаны
Шрифт:
— Вот это звук! — прошептал Райнер. — Хотел бы я знать, что прошло над нами?
— Гюнтер, самолеты тоже крутились не случайно, и «Каталина», — буквально в ухо капитану прошептал старший помощник Венцель.
— Похоже, сам Толстяк (так немцы часто именовали премьер–министра Черчилля) вновь отправился в гости к американскому президенту, не иначе. Над нами либо «Родни», либо кто-то из «Кингов», — добавил помощник, имея в виду британские линейные корабли. Шум удалялся. Моряки молча переглянулись.
— Я никогда не прощу себе, если не увижу, кто прошел над нами! Это не винты линкора, это что-то более огромное! — Райнер взялся за отполированные ручки перископа.
— Поднимаемся!
Лодка пошла на всплытие, и вскоре ее одинокий всевидящий глаз показался над поверхностью моря. Глубиномер остановился на отметке 10 метров, и перископ ушел вверх почти на всю длину. Океан казался темным и угрюмым — солнце почти
— Парни, это сама «Шварцкёнигин»! Нам безумно повезло.
Капитан жадно затянулся и вытер внезапно вспотевший лоб.
— Не может быть! — пролепетал Венцель и открыл рот от изумления.
— Гюнтер, мы торпедируем ее?! Я могу заснять атаку века! Гюнтер, это невероятная удача! Я слышал, за потопление «Шварцкёниген» всему экипажу наш фюрер обещал кресты и пожизненный пенсион.
— Ты кретин, Курт! Атаковать «королеву» может только безумец! Этот плавучий дворец носится по океану со скоростью более 30 узлов, и свора эсминцев скоро отстанет от него, как отстали и самолеты. Нам действительно повезло, что нас чудом не заметили и не завернули перископ вокруг шеи. Я не Отто Кречмер и тебе советую не гнаться за лаврами Лени Рифеншталь (известная документалистка Германии). Мы идем в Лориан, ребята. Фюрер пусть оставит кресты другим, а папе Деницу (командующему подводными силами кригсмарине) я доложу все сам Мы не могли атаковать прошедший над нами корабль, даже если бы он шел без охранения. Попасть в этот плавучий город — один шанс на миллион! — Капитан опустил руку с дымящейся сигарой и обвел всех собравшихся в отсеке моряков испытывающим взглядом
— Запомните, ребята, этот вечер! Над нами только что прошел самый большой и быстроходный трансатлантик в мире — лайнер «Куин Элизабет»!..
Конец 20–х, начало 30–х годов XX века знаменовались небывалым рассветом трансатлантических перевозок. После долгой и страшной Первой мировой войны европейцы стали уделять много времени туризму и морским путешествиям Люди жаждали удовольствий и готовы были платить. В карманы судовладельцев широкой рекой потекли деньги, дающие возможность модернизации старых судов и постройки новых. Просторы Атлантики бороздили германские лайнеры «Бремен» и «Европа», удерживающие скипетр победителей, пока он не перешел в другие, не менее надежные руки, — мир удивили итальянцы своими «Рекс и «Конте ди Савойя».
«Рекс» сразу показал свои беговые качества и гордо вздел Голубую ленту на грот–мачте! Правда, к некоторому огорчению диктатора Италии Муссолини, пароходы страдали «зубной болью» от бесконечных недоделок и дефектов. Так, на том же «Рексе» уже в первом рейсе перестали работать десять лифтов, а в каютах первого класса регулярно пропадала горячая вода. Многие пассажиры сдали билеты, не добравшись до Америки.
Спущенный на воду с не меньшей помпезностью «Конте ди Савойя» отправился в свой первый рейс 30 ноября 1932 года. Корабль впервые в истории гражданского судостроения был снабжен гидростабилизаторами — устройствами, снижающими качку. Как и с «Рексом», с этим пароходом случилась неприятность: когда до берегов Америки оставалась пара сотен миль, лопнул клапан одного из кингстонов, принимающих забортную воду. Холодная вода океана хлынула в помещение динамо–машин. «Савойя» сбавил ход, и экипаж в немалом волнении принялся ликвидировать последствия аварии. В этом случае о хорошем настроении пассажиров, пребывавших на борту, говорить не приходилось. Сказывались невероятная скорость постройки и низкое качество работ. И все же оба лайнера стали любимцами по обе стороны океана.
В порт английского Саутгемптона раз в месяц заходил величественный трехтрубный пароход «Иль де Франс». Французский лайнер сразу покорил сердца желающих пересечь Атлантику своим комфортом и уровнем сервиса на борту. В начале 30–х годов из Франции стали просачиваться еще более сенсационные слухи — в Сен–Назере фирма «Пено» готовит к строительству самый большой в мире трансатлантик. Уровень комфорта запредельный. В «Пено» не скрывали, что их детище будет турбоэлектроходом Проект готовит некий русский эмигрант, никому не известный Юркевич.
Что касается традиционного лидера — Британии, то ее пароходный парк безнадежно устарел. Учитывая реалии времени, сразу после войны знаменитых «Мавританию» и «Аквитанию» модернизировали, улучшив комфорт салонов
и переведя с угля на жидкое топливо. Быстрее корабли не стали, но про них хотя бы не забыли. Такое положение вещей «владычицу морей» и родину дредноута устраивать не могло. Соперникам требовалось дать решительный и достойный ответ!В конце 20–х годов прошлого века самая знаменитая и старейшая трансатлантическая компания «Кунард Лайн» оказалась на грани банкротства. Истинное положение вещей знали лишь члены совета директоров. В офисе компании, в сером каменном здании Ливерпуля, прошло экстренное совещание. Из окна кабинета была видна река Мерсей и идущие по ней пароходы. Стояла тишина. Все нервничали, пытаясь найти выход из сложившейся ситуации. И наконец представитель компании Бейтс, постукивая золотой авторучкой по столу, громко промолвил:
— Если мы не построим новое судно, мы погибнем!
С доводом согласились все, несмотря на его категоричность. Возможности модернизации старых судов себя давно исчерпали. Компания рисковала потерять не только своих клиентов и их деньги, но и имя, ставшее символом трансатлантических перевозок. Действительно, отец–основатель знаменитого брэнда — Сэмюэль Кунард — начал свое дело еще 1839 году, заложив фундамент безраздельного господства британских пароходов в водах Атлантического океана. Свое первое судно с символическим названием «Британия» Сэмюэль спустил на воду 7 февраля 1840 года, а уже 4 июля родилась первая пароходная линия, связавшая Европу и Америку. Сейчас, когда знаменитая компания подходила к своему 100–летнему юбилею, требовалось не только реанимировать былое величие, но и восстановить статус–кво. Фраза Кунарда «Северная Атлантика — озеро для моих пароходов» служила призывом и руководством к действию.
Совещание представителей мозгового центра длилось до поздней ночи. К выводу пришли однозначному — строить суперлайнер, который станет революционным в кораблестроении. Это должен быть дредноут гражданского флота, способный завоевать господство в океане и перечеркнуть «жалкие достижения и потуги» конкурентов. Если подобных кораблей будет два — еще лучше для компании. Превосходство станет подавляющим! К тому же речь идет не только об интересах «Кунард Лайн», но и о престиже британской короны. А уж если англичане за что-то и берутся по–настоящему, так это в случае спасения этой самой короны с ее многовековым престижем Но сейчас — тише! Все остается в секрете.
28 марта 1928 года сэр А. Снаркс, глава «Кунарда», дал указание на разработку судна, которого не видел свет. Чертежники получили проектное задание и стали за свои доски. Теперь оставалось лишь ждать результат их работы. Отсчет начался! Незадолго до начала работ компания, в целях поддержания своего престижа, объявила о проектировании судна водоизмещением более 60 тысяч тонн и длиной 303 метра Предполагалось, что новый корабль будет оснащен машинами мощностью 120 тысяч л. с. Главный конкурент — французская «Нормандия» — также находилась в проекте, и «никому не известный Юркевич» начал свои переговоры с англичанами. Дирекция «Кунарда» переписывалась с русским эмигрантом несколько лет, тщательно следя за его модельными достижениями и испытаниями в бассейне Гамбурга Все закончилось тем, что заявленный британцами «великий пароход» оказался полной фикцией, а Юркевичу после трехлетних (!) переговоров дали понять — никакой русский не может быть полезен в строительстве судов для Великобритании. Англичане считали себя непревзойденными мастерами. Вся эта возня с бессмысленными словопрениями и несуществующими контрактами оказалась не пустой тратой времени. Во всяком случае, для компании «Кунард». Думается, британцы еще до спуска на воду французского лайнера, названного впоследствии «Нормандией», знали его характеристики и основную спецификацию. И когда дело дошло до подлинного проектирования собственного корабля, то показатели основного конкурента стали отправной точкой. Будущий английский шедевр поначалу задумывался меньшим, чем «Нормандия» (длина 300 м против 314 м у французов). При строительстве подобных кораблей обязательно учитывалась возможность маневрирования в акваториях крупнейших мировых портов, способность проходить Панамский канал и, конечно, осадка. Ранее уже отмечалось, что ковш причала номер 88 компании «Френч Лайн» пришлось срочно углублять специально для нового французского чемпиона.
Позднее английский вариант парохода увеличат, а пока, при исходных данных по основным размерениям, молено было подумать о выборе двигательной установки. В «Кунарде» рассматривали целых 14 типов двигателей и три вида топлива: кусковой уголь, порошкообразный и нефть (мазут). При этом учитывался существенный фактор: нефть Англия ввозила из других стран, а вот уголь у нее был свой. Нашли приемлемый вариант — установили турбину на нефти, но при необходимости машина могла питаться углем Впоследствии этот шаг конструкторов полностью оправдается в годы Второй мировой войны.