Море серебряного света
Шрифт:
— ПРОКЛЯТЬЕ! КАКОГО ЧЕРТА?.. — и это было последнее, что он услышал: сверху ударил гром, хотя и приглушенный, шум падающих камней пропал и Пола поглотили молчание и небытие.
Бессловесно рыча и брызгая слюной, которая дождем падала на пыльный пол, Дред какое-то время рылся в обломках, как ребенок, обнаруживший, что в подаренном на день рождения ящике нет ничего, кроме оберточной бумаги. Они исчезли.
Рычание превратилось в гневный приглушенный рык. Черные пятна, похожие потухшие звезды, плавали перед глазами. Он ударил ногой по стене храма, потом рукой, по зданию пробежала
Только тогда, когда весь храмовый комплекс превратился бесформенную груду песчаника, он остановился. Но гнев не исчез, он давил на мозг и Дред чувствовал себя так, как будто горит в огне. Он отбросил голову назад и завыл, но легче не стало. Эхо воя умерло в далеких горах и пустыня опять затихла, все такая же пустая.
Он закрыл глаза и закричал:
— Энвин!
Она ответила через несколько секунд, и в каждую из этих секунд пульс молотом бил по его черепу, угрожая разнести его на куски. Наконец над пустыней открылось окно и в нем появились ее глаза, широко открытые от изумления. Он даже не знал, видит ли она его настоящее тело или горообразного Анубиса, бога смерти. Сейчас ему было наплевать.
— Что? Что случилось? — Она сидела на стуле — судя по углу она видела его на своем блокноте, а не на стенном экране. Она выглядела не столько испуганной, сколько виноватой, и на мгновение его гнев утих настолько, что он спросил себя, почему. Но потом вспомнил об Мартине и ее маленьких друзьях, просочившихся буквально между пальцами, и удушающий гнев разгорелся по новой.
— Я в сети, — выдохнул он, пытаясь приглушить ярость и говорить членораздельно, хотя на самом деле ему хотелось разорвать вселенную на клочки и потоптаться на обломках. — Соединение… только что открылось. Мне нужно последовать за ним — внутрь. И что-то сделать с операционной системой. — Вот это и было самое неприятное — операционная система бросила ему вызов, не подчинилась. Сообразив, что произошло, он послал заряд боли, который должен был заморозить все ее функции. Мелькнула мысль, а не уничтожил ли он вообще проклятую штуку, но он был настолько взбешен, что ему было все равно. Нет, она впитала наказание и продолжала работать.
Она украла пленников и где-то спрятала. Не подчинилась ему! И они не подчинились ему, открыто и нагло. И должны заплатить за все.
— Я… я посмотрю, что можно сделать, — запинаясь пробормотала Дульси. — Но потребуется время…
— Сейчас! — заорал он. — Немедленно. Прежде, чем оно закроется, исчезнет или как там у вас называется. Сейчас!
Ее глаза раскрылись еще шире, в них появилось больше животного страха, чем вины, больше возбуждения, чем удивления, и она наклонилась к блокноту.
— Соединение еще здесь, — сказала она. — Ты прав. Но оно что-то вроде черного хода в систему.
— Это что еще за чертовщина?
— Вход-выход из сети, но такой, который открывается только изнутри. Я не могу объяснить лучше, потому что сама не очень понимаю. — Концентрация проглотила ее ужас, хотя пальцы немного дрожали, летая над экраном. Даже раскаленный добела гневом, он не мог не восхититься ее полным, не замечающим
ничего, погружением в дело, которое она любила.«Мы очень близки по духу,— подумал он.— Но все-таки отличаемся, и моя душа съест твою душу, и не подавится. Дай мне только уничтожить Мартину и ее товарищей — и я займусь тобой. Интересно, кстати, эта шлюха, Сулавейо, с ними?» У него не было времени подробно все рассмотреть — ничего, он еще успеет, после того, как уничтожит последний бит воли операционной системы и заставит ее глупо хныкать.
— Я подключила тебя, — наконец сказала она, — насколько смогла. Это немного похоже на ворота в другие части…
— Исчезни, — грубо оборвал он ее, разрывая связь. Он сузил фокус зрения, и наконец сумел рассмотреть постепенно гаснувшую точку перехода, блуждающий огонек, плававший над развалинами саркофага. Он почувствовал, как в мозгу горячей проволокой засверкала скрутка, она поднялась без его желания, как иногда случалось с ним во время охоты. «Ну, я действительно на охоте,— подумал он.— Точно, так оно и есть. Эти уроды посмеялись надо мной и сейчас думают, что находятся в безопасности. Я вас найду и буду рвать на куски, пока от вас не останется ничего, кроме крика».
Он шагнул через ворота, бог с сердцем из черного огня. Безумный бог.
Пол мог только лежать в пыли, пытаясь вспомнить, где он, кто он… и почему он.
Похоже, они летели через середину умирающей звезды. Мир стал бесконечно плотным; какое-то время не было измерений, и он решил, что умер и от него остались только частицы сознания, рассеянные в нигде и движущиеся все дальше и дальше, как корабли, отставшие от конвоя, потерявшие связь и ставшие одинокими пылинками.
И еще он не был уверен, что вообще жил.
Пол заставил себя сесть, земля была сухая и пыльная, как во дворе Храма Сета. Однако природа, по сравнению с Египтом, стала значительно приятнее: появилось серое небо с далекими звездами, воздух похолодал. Пол находился у подножия низкого холма, посреди равнины, усеянной такими же холмами. Ландшафт казался странно знакомым.
Бонита Мей Симпкинс села рядом, потирая голову.
— У меня все болит, — сказала она спокойным голосом.
— У меня тоже. Где остальные? И где мы сами, кстати?
— Я думаю, внутри, — сказал кто-то другой.
Пол повернулся. По крутому склону холма спускалась Мартина, наполовину скользя по рыхлой земле. За ней шли Нанди, Т-четыре-Б, Флоримель и мальчик, которого он не знал — маленький и грязный, с всклокоченными черными волосами. Озлобыши, яркие цвета которых приглушили сумерки, кружились над ними, как комариный рой.
— Что ты хочешь сказать? — спросил он. — И что это за маленький мальчик?
— Это Чо-Чо, — объявила Мартина. — Друг Селларса. Ты уже встречался с ним, но тогда он выглядел немного иначе. Мы поговорили, и теперь ему придется путешествовать с нами.
— Низзя, леди, — угрюмо сказал маленький мальчик. — Вы все loco.
Мартина и остальные спустились вниз как раз тогда, когда Бонни Мей и Пол наконец сумели встать на ноги. Пол чувствовал себя очень слабым и больным, и ему захотелось немедленно лечь обратно. У него были вопросы, много вопросов, но не было сил их задать.