Монстр
Шрифт:
— Тебя не проведешь. Тогда скажу прямо: я не хочу, чтобы вы возобновили отношения. Было достаточно тяжело принять решение по вашему ребенку один раз. Не стоит снова создавать эту этическую проблему. В идеале я бы предпочел, чтобы вы оба выбрали не заводить детей вовсе. Тогда проблема химер имеет шансы умереть вместе с вами.
— Это тоже условие свободы? — прищурился Маркус. — Не размножаться?
Антуан покачал головой.
— Нет. Не мне ставить такие условия. Видишь ли, я бы предпочел, чтобы ты принял наше предложение. Выбирать тебе, и мне не хотелось бы делать выбор слишком сложным. Так что ты предпочтешь?
Маркус
Однако дверь не захлопнулась, в затылок ему стрелять не стали, он без помех переступил порог и пошел по коридору, в котором спас Нелл. С каждым шагом свобода была все ближе, но в его голове рождалось все больше вопросов.
Куда он пойдет? У него ни документов, ни жилья, ни денег. Два дня, что он провел вне лаборатории Рантор, были прекрасны, но даже тогда он ночевал у Нелл, не найдя другого пристанища. Может быть, он сможет какое-то время продержатся на улице, но не всю же жизнь. А она теперь могла у него быть — жизнь. Почти такая же, какую он помнил, но которой у него никогда не было. Воспоминания эти были приятными, так, может быть, и жизнь ему понравится? Велика ли цена — не видеться с Линой? Он все равно не представляет, где ее искать. Да и зачем? Лаборатория не оставляла им выбора, и там он искренне к ней привязался, но сохранится ли эта привязанность на свободе? Или они только и будут напоминать друг другу о плене, об эксперименте, о погибшем ребенке? Может быть, им обоим будет лучше оставить все в прошлом?
Антуан молча наблюдал за тем, как Маркус вышел из камеры и пошел к лифтам. Он слышал его шаги: сначала осторожные, потом более уверенные, а потом вновь замедлившиеся. Он услышал, как Маркус сначала остановился, а потом пошел обратно. Секунды спустя он снова появился на пороге камеры.
— Я согласен.
Глава 19 (2)
Идея присматривать за Маркусом какое-то время принадлежала Маль. Взять его на работу в Корпус, чтобы держать поближе к себе, предложил Фрай. А обставить все так, что это будет его собственный выбор, попросила я.
— А если он не захочет? — Антуан с сомнением посмотрел на меня, когда я это предложила. — Что если он уйдет?
— Он не уйдет, — твердо заявила я, хотя не испытывала такой уж непоколебимой уверенности. — Ему некуда идти. Он примет ваше предложение. И если это будет именно предложение, а не ультиматум, мы добьемся лучшего результата. Именно так поступают с людьми: им предлагают варианты.
В конце концов Антуан сдался. И теперь я с облегчением узнала, что оказалась права. В глубине души я боялась, что Маркус все-таки решит иначе. Это значило бы, что я плохо в нем разобралась.
— И что теперь? — спросила я.
Мы снова сидели вдвоем в кабинете Антуана, но на этот раз не за столом для совещаний и без выпивки.
— А что теперь? — удивился он. — Делаем ему документы, берем на работу, как и обещали. Я уже распорядился перевести его из подземного хранилища в обычную комнату. Можешь помочь ему найти квартиру. Или я поручу это секретарю. Берт знакомится с материалами нового расследования, завтра вы выезжаете, Маркус поедет с вами. Все изменения в правилах он освоит в процессе. Посмотрим, как вы сработаетесь теперь.
И все вместе будем надеяться, что однажды нам не придется очень сильно пожалеть о решении, принятом сегодня.Я смотрела на директора через стол, сидя в кресле посетителя, и боролась с желанием озвучить вопрос, который мог дорого мне обойтись. Тщетно. Вопрос все равно прозвучал:
— Это все понятно. Меня интересует другое. Что с этим расследованием? Мы решили судьбы Лины и Маркуса, но это ведь не было главной целью. Что с экспериментами Рантор? С пропавшими документами? С ее сообщниками? Мы ведь должны разобраться, кто все это делал и остановить их, не позволить проводить новые эксперименты. Я не хочу, чтобы еще кому-то пришлось пройти через такое, хватит и нас троих…
Я осеклась, поймав на себе тяжелый взгляд Антуана. Почти так же на меня посмотрел Берт, когда однажды я высказала подозрения в отношении руководства. Неужели это правда?
— Или мы закрываем расследование, потому что и так знаем ответы на эти вопросы? — не удержалась я. — Документы все-таки не похитили, а изъяли, так? И что теперь? Корпус продолжит начатое Рантор? Кого скопируют следующим? И что будут делать с новыми химерами? Пополнят ими ряды армии Федерации?
Антуан улыбнулся и покачал головой.
— Какая же ты горячая голова, — со смешком заметил он. — Интересно, что бы ты стала делать, если бы я сказал, что так и есть?
Я поджала губы, понимая, что ничего бы не смогла сделать. Корпус Либертад неподотчетен даже Корпусу правопорядка. Его руководство подчиняется напрямую Правительству и министру внутренних дел. Даже непонятно, кому жаловаться. Президенту?
— Не надо считать нас монстрами, — мягко попросил Антуан. — Будь Маркус и Лина нашим проектом, все закончилось бы после моего первого отчета высшему руководству. Никого из них не стали бы пытаться изменить и уж тем более не отпустили бы. Они бы просто исчезли вместе с документацией. Мне казалось, ты достаточно умна, чтобы додумать это.
Я смутилась. Наверное, даже покраснела. Антуан был прав: ни отпускать, ни долго возиться с химерами нам не позволили бы. Как я сразу не подумала об этом? Видимо, все-таки правило, запрещающее вести расследование сотрудникам, лично и эмоционально вовлеченным в происходящее, появилось не зря.
— Однако кто-то в Корпусе определенно причастен к происходящему, — внезапно заметил директор уже совсем другим тоном. Я снова посмотрела на него, поймав взгляд с прищуром. На лице Антуана читалось сомнение: говорить или нет? И он все-таки решил сказать: — Но это не высшее руководство. Хотя бы потому, что в ту ночь, когда документация Рантор была похищена или изъята, руководство еще ничего о ней не знало. Как не знало оно о штурме особняка и о том, что мы нашли Лину.
Вот это было неожиданно. Я так удивилась, что не нашла слов, лишь изобразила на лице недоверие. Антуан кивнул.
— Да-да, все казалось таким непонятным и опасным, что я не стал торопиться с докладом. Двое суток о случившемся знали только мы. Я, ты, Берт, Давид, Маль. И Фрай, которого привлекла ты.
Мне показалось, что он не просто так выделил Фрая. Снова кольнула неприятная мысль: в ту ночь, когда стреляли в настоящего Маркуса, Фрай и команда его магов находились в штаб-квартире Корпуса. А генетические эксперименты Рантор были завязаны на магию. Если она была генетиком, то значит ли это, что ее сообщник — маг?