Чтение онлайн

Эдвин сидел, прикусив губу. Солдаты, Вопрощающие и с ними рыжеволосая женщина. Может, в тот день в Хаврене тоже были солдаты Ордена? Тогда он услышал только звон доспехов, а когда забрался по склону и глянул вверх, глаза слепило солнце.

Эдвин сидел еще долго и поднялся из-за стола уже далеко за полночь, когда все постояльцы разбрелись на отдых. В «Северной звезде» имелось всего три комнаты, и все были заполнены до отказа. Переночевать на двухъярусных кроватях с пыльными тюфяками стоило четверть грохена. У юноши имелось целых две медных монеты, честно заработанных в дороге, но он уже придумал им другое назначение.

Эдвин

помог убрать со столов и чисто подмел земляной пол, за что трактирщик милостиво разрешил воспользоваться для ночлега охапкой сена в сарае. Хозяйские дочки – обе примерно его возраста – с удовольствием ему помогали, вертясь под ногами и наперебой соревнуясь в кокетливых ужимках; одна из них, помладше, с волнистыми светло-русыми волосами и ямочками на щеках, хихикая, попросила Эдвина помочь ей вымыть полы в комнате наверху. Спальня у сестер была общая, но, похоже, ни ту, ни другую это особо не смущало. Старшая же, под предлогом того, что в зале очень жарко, так глубоко распустила шнуровку своего платья, что Эдвин боялся смотреть в ее сторону. «Ох, ударилась больно», – наконец с жалобной гримаской сообщила она, в качестве доказательства обнажив округлую коленку без всякого следа синяка.

Он даже толком не запомнил, как их зовут – голову занимали совсем другие мысли. После окончания уборки, к великому разочарованию обеих девиц, Эдвин решительно заявил, что очень устал, и завтра ему рано вставать.

Тот мальчишка, Гесим, тоже ночевал в сарае, как и двое крестьян. Он гневно пробурчал что-то, когда Эдвин принялся тормошить его.

– Что, – недовольно спросил он, протирая глаза, – тоже надо мной поржать охота?

Эдвин нетерпеливо потряс головой.

– Вот, – сказал он, сунув в ладонь Гесима медный грохен, – один сейчас, один – потом.

Мальчишка только изумленно приподнял брови, но расспрашивать ни о чем не стал. Эдвин за руку вытащил его из сарая, стараясь не разбудить спящих.

По словам Гесима, сбежав из Лутдаха, он прятался в лесочке, когда невесть откуда появились солдаты. Гесим рассказал им про подземный ход, ведущий в часовню, а потом несколько из них поползли внутрь. Вернулись примерно через час, таща с собой какую-то рыжеволосую девушку. Рассмотреть ее толком Гесим не смог – было слишком темно, только волосы при свете факела и углядел, а звали ее…

– Вроде как Гвен, – сообщил он, немного подумав, – так ее назвал один мужик с колокольчиками в усах.

Гесиму те солдаты дали поесть – он почти сутки прятался в лесу без маковой росинки во рту – а затем отпустили на все четыре стороны.

– Они вроде не местные, – закончил мальчишка, – почти все светловолосые и с хвостами из затылков, на северян похожи. Больше ничего сказать не могу, разве что у их старшего здоровенная такая бляха на груди. Медведь там на задних лапах, с дубиной.

Гесим зевнул.

– Монету давай, – буркнул он, глянув на Эдвина исподлобья, – спать охота.

У Эдвина аж руки тряслись от возбуждения. Гвендилена. Он нашел ее. Она жива и, кажется, здорова. Завтра он отправится в Лутдах, а там, возможно, сумеет найти какие-нибудь следы. Но и то уж хорошо, что Гесим разглядел бляху. На бляхе герб их господина, иного и быть не может, решил Эдвин, а это уже кое-что. Даже не кое-что, а очень много.

Мысли вертелись в голове, как рой назойливых мух, и только под утро Эдвина сморил тяжелый сон.

* * *

Селение

Лутдах, судя по словам Гесима, находилось не дальше, чем в пятнадцати милях к востоку от «Северной звезды».

– Через пару сотен шагов будет развилка, – объяснил он Эдвину, – смотри, не пропусти. Там камень лежит, большой, весь во мху. Не дорога, а так, тропинка. Если хорошую дорогу хочешь, то надо обратно на юг до Килхурна топать целую лигу, а там будет поворот налево. Но так намного дальше. Тропа по лесу петляет, но не заблудишься. Главное, держи направление на ту гору. – Он указал на едва видневшуюся в утренней дымке над океаном деревьев высокую скалу с вершиной, словно расколотой надвое. – Потом на большой луг выйдешь, а там мимо Лутдаха не промахнешься. Давай, удачи. Выпей за меня, как подружку свою найдешь.

С этими словами Гесим, на ходу почесывая шевелюру, скрылся в дверях постоялого двора. Из-за угла немедленно выглянула девичья головка с длинными пшеничными волосами. Младшая дочь трактирщика (Теа, вспомнил Эдвин) стояла, покусывая губу.

– А не найдешь, – сказала она тихо, – за мной возвращайся. Вот, возьми.

Девушка протянула небольшую котомку и вдруг, быстро привстав на цыпочках, поцеловала его в щеку. От нее пахло земляникой.

– Отчего не захотел меня вчера? – жарко зашептала она, прижавшись к нему всем телом. – Не пожалел бы… я уж тебя не брошу, как та…

Дверь скрипнула.

– Теа, где ты? – раздался изнутри голос хозяина.

Отпрянув, она стремительно убежала.

Эдвин только покачал головой, удаляясь от гостиницы. Бог их поймет, этих женщин. То насмешливы и холодны, как лед, а то липнут, как растаявшая на солнце смола.

Замшелый камень, о котором говорил Гесим, он нашел сразу; если бы не эта примета, может, и не заметил бы саму тропу. Едва притоптанная дорожка резко уходила в сторону и, петляя меж валунов, заползала в лесную чащу. Взглянув на всякий случай на двупалую вершину, Эдвин решительно свернул на восток.

Та гора была первой в череде пиков, самые дальние из которых каменным забором стояли на горизонте. Нолтлэндские горы тянулись отсюда до самого моря Арит, настолько высокие, что некоторые вершины, покрытые шапками снега, терялись в облаках. И где-то среди них стоял Гленкиддирах – древнее сердце королевства Корнваллис, в минуты гнева выплевывавший в небо столбы огня. Там находилось обиталище Эогабала, Отца Всего Сущего, и матери Боанн, а в кипящих лавой недрах, глубоко под землей, исходил ядовитой злобой Вил – ужасное чудовище, последний из оставшихся в живых первых исбри, низвергнутый в кроваво-черную пучину после Великой Битвы.

Гленкиддирах считался неприступным. Но не потому, что его склоны были круты и бесплодны, а потому, что Вил, по твердому убеждению крестьян, забирал к себе всякого, кто осмеливался без спроса ступить на священную землю.

Как-то в Сидмонском монастыре Эдвин решился спросить об этом у ризничего Эльфина. Тот, неопределенно пожав плечами, сказал:

– Обычный вулкан, мой мальчик. В южной части Корнваллиса такой один, но, говорят, их много на севере, и люди там пропадают, скорее всего, не из-за темных сил, а по вине горцев. Тамошний народ не любит пришлых, и строго охраняет свою независимость.