Момент бури
Шрифт:
– В номер он меня пригласил, это да, - эм-фон Ниэры окрасился оранжевыми тонами досады и затаенной злости.
– Ты не поверишь, он начал мне лекции читать на тему неправедного образа жизни и бесцельного растрачивания генофонда нации! Совсем как ты, когда надерешься, - она нервно раскурила тонкую сигарету и погрузилась в клубы голубовато-сизого дыма.
– И что?
– невинно полюбопытствовал я.
– И ничего! Когда я потеряла терпение и прямо попросила его прекратить нести ерунду и начать заниматься делом, он мне заявил, что противоестественные сексуальные контакты с представителями иных рас его не интересуют! Каково?!
– Нормально. Вполне в духе Орнари
– Ты и с ним уже успел познакомиться?
– Было дело…
Мы немного поболтали о том, о сем. Говорила, в основном, Ниэра, я же старался больше слушать. Да и не о чем мне было рассказывать. Разве можно было поставить в один ряд мрачные воспоминания о курорте в лабораториях Ольмезовского со светскими сплетнями, щедро сдобренными остроумными анекдотами о Чужих? Жизнь Ниэры была куда более легкой и беззаботной, нежели моя. Конечно, у нее тоже случалось всякое… Но она относилась к неприятностям с безмятежной легкостью ребенка, в жизни не видевшего ничего страшнее дохлой мыши. Я так не умел. Может быть, именно поэтому мои неприятности, в отличие от Ниэриных, выглядели более неприятными?…
– Может, пригласишь даму на танец, Манфред?
– прошептала Ниэра.
Пригласить на танец? Почему бы и нет. Ниэра была единственной женщиной, на которую мне не приходилось смотреть снизу вверх.
Под звуки красивой, смутно знакомой мелодии мы закружились в медленном танце. Ниэра положила украшенную драгоценностями головку мне на плечо. Исходивший от нее горьковато-пряный аромат дорогих духов кружил голову сильнее вина.
Я вспомнил, как невообразимо давно, целую вечность тому назад, смешно даже выговорить - полтора года!
– мы точно так же танцевали под эту же самую мелодию. В раскрытые окна врывался свежий ветер с Керивийского моря, сияли в небе яркие звезды, а внизу, под ажурными решетками балкона, сверкал огнями огромный город Кавинтайн, столица поверженного Содатума. Волшебная ночь, подарившая нас друг другу, пролетела слишком быстро, слившись в одно наполненное нежной радостью мгновение. Мы хранили его в памяти, оберегая и лелея, как редкую драгоценность, как невесомые крупинки счастья, готовые в любой момент потускнеть и растаять без внимания и заботы…
– Ниэра… скажи, какой у тебя ранг?
Она отстранилась, заглянула мне в глаза. С тревогой? С досадой? С сожалением?
– А почему ты спрашиваешь?
– Потому, что ты не узнала меня с первого взгляда. Я точно знаю: моя внешность мало изменилась за последние полтора года. Но вы, телепаты, смотрите на внешность в последнюю очередь, не так ли?
– Ты изменился, Манфред, - нехотя подтвердила Ниэра.
– Ты уже далеко не тот наивный юноша, каким мы все знали тебя раньше. Что случилось с тобой за Малым Провалом?
– Какой у тебя ранг, Ниэра?
– повторил я свой вопрос.
– Пока никакого, - поджав губы ответила она.- Да тебе-то что, Манфред? Ладно, ты и раньше не слишком любил телепатов. Но теперь… Откуда в тебе столько злости? Столько ненависти? Я не могу поверить, что вижу именно тебя. Мои глаза говорят одно, а чувства - совсем другое. В теле моего друга, веселого паренька, никогда не упускавшего случая пошутить и посмеяться, поселился хладнокровный убийца, жесткий и беспринципный.
– Мне довелось сражаться за свою жизнь и жизни тех, кто был мне дорог, - горько прошептал я.
– Мало счастья вспоминать об этих мгновениях. Они не делают мне чести.
– В твоих глазах больше нет радости. Ты разучился улыбаться. Откуда в тебе столько боли?
– Мне довелось терять друзей.
– Откуда в тебе
столько мрачного отчаяния?! Вспомни, как ты радовался жизни, каждому ее мгновению! Ты сейчас совсем не такой, каким был прежде.– Мне уже никогда не быть прежним, Ниэра…
Ниэра чуть отвернулась, стараясь незаметно стереть пальчиком проступившие слезы. Взглянула искоса, проверяя, заметил ли я. Я сделал вид, что ничего не видел. Она совершенно искренне жалела меня, сочувствовала, хотела помочь…
Но меньше всего я нуждался сейчас в чьей-нибудь жалости.
Музыка закончилась. Я отступил от Ниэры, одновременно отгораживаясь от нее простейшим и оттого наиболее действенным зеркалом эм-барьера.
Мы вернулись к бару и долго-долго молчали. Я потягивал слабое вино, мой любимый сорт - рубиновое марсианское. Я уже почти позабыл его восхитительный вкус…
– Интересно, - медленно проговорил я, - что ты думаешь о профессоре Ольмезовском? Я знаю, он иногда общается с богемой. Во всяком случае, на Содатуме время для светских вечеринок находил.
– Ну, - она пожала плечиками, - Ян Ольгердович очень любопытный мужчина…
Я поперхнулся:
– Ты что, и с ним тоже?!
– Нет, - беспечно ответила она, а потом ее вдруг прорвало, - Неблагодарная свинья! Представляешь, он пообещал превратить меня в крысу, если я не перестану приставать к нему с аморальными целями!
– Можно подумать, это тебя остановило!
– съязвил я.
– Конечно, я испугалась!
– возмутилась Ниэра.
– Ведь для специалиста его уровня ничего не стоит смешать какой-нибудь кошмарный гормональный коктейль. Крысой не станешь, а вот уродиной - наверняка… - женщина зябко поежилась, кутаясь в невесомую шаль тончайшего венерианского шелка.
– А ты его когда последний раз видела?
– Неделю назад, в Селена-сити. В компании с очаровательной длинноногой блондиночкой. Так что, сам понимаешь, преследовать с аморальными целями смысла не было. А почему ты спрашиваешь?
– Да сволочь он, твой драгоценный Ян Ольгердович!
– на этот раз прорвало уже меня. Я треснул кулаком по стойке, и она тут же покрылась сетью зловещего вида трещин.
– Скотина безрогая!
– Манфред, уж не хочешь ли ты сказать, что весь этот год профессор Ольмезовский держал тебя в своих лабораториях в качестве подопытного кролика? Брось, это все выдумки желтой пре…
Она осеклась на полуслове. Видимо выражение моего лица все ей сказало.
– Быть этого не может, Фредди! Он же ученый мирового класса, зачем ему…
Я снова враждебно промолчал, стараясь взять себя в руки. Распсиховался, как идиот. Ни к чему мне сейчас нервы тратить. Совсем ни к чему!
– Манфред, - не выдержала женщина, положив свою изящную, унизанную перстнями ручку поверх моей кисти.
– Да ничего, Ниэра, - ответил я.
– Нормально. Я выжил и это главное. Остальное - не твои проблемы.
Она вздохнула, признавая поражение.
– Это твоя жизнь, Манфред.
– Моя, - согласился я, прокручивая в пальцах пустой бокал.
Не было сил смотреть в ее сияющие глаза. Добрые, сочувствующие, печальные. Прекрасные. Наверное, я все же любил ее. Иначе с чего бы с такой болью, с такой пронзительной грустью всплывали сейчас из памяти те мгновения, когда нам бывало по-настоящему хорошо вместе? Я их не вспоминал, никогда не обращал к ним свое сердце до сегодняшнего дня. До сегодняшней встречи с Ниэрой, светлой феей прошлой, навсегда утраченной счастливой жизни. Пусть она вела себя, как гулящая кошка. Какое это имело значение? Она была моим другом. И этим все сказано. Кому не нравится, могут удавиться.