Молчание
Шрифт:
— Все ясно, — сказала Весюткина и улыбнулась. — Тогда тем более, Анфиса, иди, отдыхай, только ключи мне отдай. Мало ли что, вдруг понадобятся.
— Я тогда тоже в столовую пойду, — обрадовалась Анфиса. — Съем чего-нибудь…
Она протянула ключ Весюткиной, и та небрежно кинула его в карман белого халата.
— Давай, давай, а отдыхать после этого советую в хирургии или в ожоговом. Здесь это явно не выйдет.
Анфиса вышла на лестничную площадку и закрыла за собой дверь. В коридоре раздались еще чьи-то шаги, и через несколько секунд к Инге Вацлавовне
— Эй, Весюткина, я не поняла, ты чего без костюма?
— Не переживай — сейчас надену, — ярко улыбнулась Инга Вацлавовна, показывая свое хорошее настроение. — Устала я в нем ходить.
— Нет, так, подруга, не пойдет! — возмутилась Елена Степановна. — Иди оденься. Это тебе не эпидемия гриппа!
— Хорошо-хорошо, — закивала Весюткина. — Тебя там зачем-то Николаев звал. Просил, чтоб ты к нему в кабинет поднялась.
Круглова хитро прищурила глаз.
— О! — усмехнулась она. — Вот так и рушатся непробиваемые стены! Осталось выкинуть его глупые рисуночки и хорошенько поговорить по душам.
— Давай, голубь сизокрылый, лети к нему побыстрее, — поторопила Инга Вацлавовна. — А то он передумает.
Круглова отстегнула верх защитного костюма, под ее глазами виднелись темные круги. Она открыла железную дверь и вышла на лестничную площадку, запрыгнула на ступеньку и обернулась, шутливо улыбаясь.
— Я вот не знаю, мне сразу к нему? Или пойти душик для начала принять?
Весюткина выглянула на лестничную площадку и доброжелательно улыбнулась:
— Сразу. У него душевая получше, чем у нас. Там друг другу спинки и потрете.
Круглова вдруг спрыгнула со ступеньки и сделала шаг в сторону Весюткиной.
— Ну уж нет… А как же мое вечное: «Я подумаю»?
Улыбка мгновенно сползла с лица Весюткиной.
— Нечего думать! — неожиданно закричала Инга Вацлавовна. — Держись за него! Он умный, сильный и отчаянный мужик. Выносливый! С ним у тебя будет больше всего шансов выползти из этой пропасти!
Весюткина отступила на шаг назад и захлопнула у Кругловой перед носом железные двери, не дав ей опомниться. Елена Степановна, ошарашенная поступком подруги, осталась стоять одна на лестничной площадке. В замке раздался скрежет ключа, которым Инга Вацлавовна закрыла замок на два оборота.
Круглова испугалась:
— Эй, Инга, ты что?! Ты закрылась?! У нас ведь ключ один на всех. Мало ли что…
За дверью воцарилась тишина. Зрачки Кругловой расширились от страха. Она ударила кулаком в дверь.
— Весюткина! Открой немедленно! Ты что задумала?!
Глава 8
Фатальные ошибки
В операционную хирургического отделения два санитара — Лебедь и Бобров — внесли длинный стол и поставили его у стены.
— Спасибо за помощь, — сказал Магамединов. — Мне бы еще компьютер сюда.
— Мы сходим на кухню, похаваем чего-нибудь, а затем уже найдем вам компьютер. Хорошо, Максим Викторович?
— Хорошо. Только не задерживайтесь долго.
— За полчаса справимся.
Магамединов
бросил на санитаров злой взгляд.— Да мы быстрее поедим, — пообещал Бобров. — Нам и пятнадцати минут хватит.
— Вбейте себе в голову как истину: время сейчас играет против нас, — не выдержал Максим Викторович. — Каждая минута на счету. Не относитесь ко времени с такой расточительностью.
Лебедь и Бобров кисло улыбнулись и вышли из операционной. Магамединов подошел к столу и выложил из кожаной мужской сумки на стол три черных папки, две истории болезней и свой ежедневник.
В операционную заглянул Николаев.
— Я вообще-то сам хотел предложить тебе, чтоб ты сюда перебирался. Но вижу, ты и без моего предложения неплохо справился.
Магамединов медленно закрыл кожаную сумку на замок.
— Так мне, — забормотал он, — Весюткина сказала, что ты… О, черт! Как я сразу не догадался?!
— О чем ты не догадался?
Магамединов отчаянно ударил кулаком по столу, потом еще раз и еще.
— Черт! Черт! Черт! — взвыл он. — Я знаю, почему она так поступила!
— Ты можешь мне хоть что-нибудь объяснить? — попросил Павел Петрович.
— Да, что тут объяснять! Весюткина в последнее время только и давала всем советы. Обратите внимание на то, на это…
— Ты хочешь сказать, что она… заражена?
Магамединов кивнул и тихо произнес:
— И как же я это сразу не заметил?
— Просто мы все очень сильно устали, — ответил на это Николаев, — и много чего не замечаем.
Максим Викторович и Павел Петрович секунд десять смотрели друг другу в глаза. Магамединов бросил сумку в сторону, она заскользила по столу и остановилась на его краю.
— Черт! Я этой потери не перенесу! — закричал Максим Викторович.
Друзья, не сговариваясь, в один миг сорвались с места. Они выбежали из операционной и понеслись, сломя голову, по темному коридору, в котором горело только две лампы.
— Вот же дура! — орал Магамединов. — Но также нельзя!
Николаев оттолкнул в сторону попавшегося на пути больного и попытался успокоить Максима Викторовича:
— Не реви! Может еще все обойдется! Может быть, ты сделал ложные выводы.
— О, господи, как я хочу, чтоб я ошибался! — взмолился Магамединов.
Круглова медленно опустилась на серый пол, оперлась головой о железные двери, и по ее щекам покатились слезы.
— Инга, не оставляй меня здесь одну, — зашептала она. — Инга, пожалуйста. Я без тебя пропаду…
— Успокойся немедленно, Лена! Успокойся, дорогая! — раздался за дверью усталый голос Весюткиной. — Сейчас не время для слез. Поднимайся и иди навстречу судьбе. Что тебя ждет впереди, никто не знает…
Инга Вацлавовна закашлялась. Приступ кашля затянулся надолго. И только через минуту бедная женщина смогла продолжить разговор, который отнимал у нее последние силы:
— Но ты должна выжить любой ценой, — заговорила она. — Ради того, чтобы улыбнуться солнцу, которое растопит эту ледяную ловушку и вновь придаст жизни смысл.