Мольбы богомолов
Шрифт:
– По-моему, это больше смахивает на криминальный роман, - уточнила я.
Тут мадам Канова весело рассмеялась и объявила, что у меня просто нет поэтической жилки...
9
Дневник мадам Маньи (продолжение)
10 марта.
Вчерашний вечер выдался насыщенным событиями. Клод пригласил меня вместе поужинать, затем повел в театр, а после спектакля уговорил зайти к нему домой и выпить по коктейлю. Надо признать, что упиралась я никак не дольше, чем требуют правила хорошего тона... Чудесная получилась ночка давно уже ни с кем мне не удавалось ощутить такое блаженство! Клод просто прелесть. Особенно отрадно, что его ничуть не заботит прославленная ревность моего грозного супруга.
Только
Однако милый Клод оставался тверд, как скала. Фальшивый диагноз тягчайшее нарушение врачебной этики; он всецело одобряет мое намерение сохранить семью, но не желает ради этого рисковать карьерой, а то и свободой...
Видя такую принципиальность, я сменила тактику и невзначай завела речь о недавно полученном немалом наследстве. При этом подчеркнула, сколь чужда моей натуре неблагодарность, и в заключение призналась, что сумма в один-два миллиона франков кажется мне не слишком высокой платой за семейное счастье. Тут мой ненаглядный эскулап явно смягчился, его взор утратил циничную проницательность гинеколога и приобрел эдакую всепрощающую теплоту, словно у патера, исповедующего юную грешницу. Не дав ему опомниться, я соскочила с постели и прямо нагишом, словно некая аллегория Правды, прошествовала к своей сумочке. Не успел он открыть рот для возражений, как двести тысяч перекочевали к нему под подушку...
Дома меня ждал Кристиан, измученный тревогами и бессонной ночью. Выражать какое-либо неудовольствие он не осмелился и лишь горько заметил:
– Когда опять соберешься наставить мне рога, хотя бы предупреди, чтобы я не волновался.
11 марта.
Вторая ночь с Клодом. Восхитительное, небывалое ощущение - когда мужчина тебя забыл и словно открывает заново, в то время как ты его отлично помнишь и, не подавая вида, сравниваешь с прежним. Просто чудесно!
На сей раз я сжалилась над Кристианом и, уходя, намекнула, что могу задержаться до утра. Впрочем, он и сам понял это по моим сборам, так что, надеюсь, спал спокойно.
13 марта.
Кристиана раздирают противоречивые чувства, и он не может решить, как ему со мной держаться. Всей душой стремясь к свободе, он не может ни приструнить меня, ни уйти, поскольку опасается какого-нибудь подвоха.
Иногда ему начинает казаться, что я действительно мечтаю сохранить наш домашний очаг и пустилась во все тяжкие с единственной целью - вновь возбудить его интерес ко мне. Но проходит несколько минут, и он уже косится на меня с таким ужасом, словно видит гарпию, готовую вцепиться ему в печенку. Я же всячески поддерживаю в нем это состояние неопределенности, меняя тактику чуть ли не каждый час. Резкие, внезапные маневры - лучшее средство измотать противника.
Сегодня утром он сам со смиренной миной предложил забрать прошение о разводе, если я так уж против этого шага. Значит, здорово боится; можно сказать, выкинул белый флаг над последним укреплением! Надеется, что я на радостях выдам ему все пленки, и он благополучно смоется...
За обедом старалась есть поменьше и пожаловалась на недомогание и слабость.
15 марта.
Шестая встреча с мадам Кановой. Ездили на демонстрацию мод, и она надарила мне целый ворох шикарных платьев.
Понемногу приобретаю респектабельный вид, как и положено состоятельной даме.17 марта.
Дома ем все меньше. После трапезы, выдержав небольшую паузу, говорю, что пойду прогуляться, и спешу в ближайший ресторан. Затем возвращаюсь обратно, грустная, подавленная, словно и не уплетала только что салат, жаркое, сыр и фрукты. Правда, эти прогулки и в самом деле чертовски утомительны - целый день на ногах, ношусь от стола к столу. Кристиан встревожен - никак не может взять в толк, чем вызвана пропажа аппетита у его любимой женушки.
18 марта.
Изобразила обморок. После этого мое заявление, что неплохо бы обратиться к врачу, выглядело вполне естественным. Кристиан долго меня отговаривал - насколько я понимаю, из страха, как бы и впрямь не обнаружилось что-то серьезное. Но крыть ему было нечем, и он все-таки вызвал неотложку.
Я хорошо запомнила наставления Клода. По мере того, как я ; перечисляла доктору симптомы недомогания, лицо у него вытягивалось все больше и больше.
– Что ж, - произнес он наконец, - если в ближайшие дни ваше состояние не улучшится, необходимо будет провести клиническое исследование крови...
20 марта.
Забавная сцена у мадам Кановы.
Некоторое время назад она наняла горничную - смазливенькую, совсем юную девчонку. Та почему-то невзлюбила меня и, как это часто водится у прислуги, пользующейся особой благосклонностью хозяев, стала быстро наглеть. Сегодня, когда она отпустила в мой адрес очередное нахальное замечание, я обратилась к мадам с просьбой немедленно ее рассчитать. После секундного колебания моя синеокая приятельница подчинилась: девушке было сказано, что она уволена.
Но, прежде чем покинуть квартиру, молоденькая красотка выпалила прямо в лицо своей бывшей госпоже целый залп сногсшибательных ругательств, причем таких изощренно грязных, какие услышишь разве что в матросском кабаке... или в любом парижском предместье. Высказавшись и на прощание громко хлопнув дверью, мерзавка удалилась.
Мадам Канова побледнела, как полотно. Я и раньше замечала, что подобные сцены для нее непереносимы - ей просто нечем ответить на оскорбление, нанесенное в столь вульгарной форме. Закусив губу, она отвернулась к висевшей на стене "Обнаженной" Сюзанны Валадом (одно из недавних приобретений) и с минуту стояла неподвижно, не произнося ни слова. Овладев собой, она промолвила с грустным смешком, указывая на картину:
– Вот единственное красивое тело, которое ни при каких обстоятельствах мне не изменит.
– Закажите написать такую же с меня, - предложила я. Мадам Канова оживилась, и разговор принял иное направление. Но сначала она с обезоруживающей застенчивостью попросила объяснить ей точный смысл тех красочных эпитетов, которыми наградила ее разъяренная маленькая шлюшка. Заметив мое изумление, она рассмеялась:
– Не забывайте, дорогая, что я иностранка. Французский выучила по произведениям классиков, а у них даже самые отъявленные злодеи выражаются весьма пристойно...
Ну конечно! И как это мне самой не пришло в голову? А я-то все раздражалась из-за чересчур правильной, насыщенной книжными оборотами речи мадам Кановы. Теперь же, когда все стало ясно, мне осталось лишь выразить восхищение ее лингвистическими способностями, добавив, что площадная брань единственное, в чем она уступает урожденным парижанкам.
Это ей польстило. Она вспомнила, что именно литературная безупречность языка привлекла к ней на первых порах после знакомства внимание профессора Кановы. Ну, это и неудивительно - покойный профессор выражался так же вычурно и старомодно, в стиле семейных романов прошлого века.