Чтение онлайн

Танцевальная музыка все еще звучала в пещере; в тире снова защелкали ружья.

— Но… — поколебавшись, Берил подняла бесхитростный взгляд, — об этом говорится в пьесе.

— Вы имеете в виду пьесу, в которой собирается играть мистер Рэнсом?

— Да.

— И кто же написал эту пьесу, мисс?

Деннис вновь увидел на лице Берил странное выражение, которое уже появлялось этим вечером, но он не мог вспомнить, когда именно.

— Мы не знаем автора лично, — ответила она. — Какой-то мужчина, чье имя я не припоминаю. Он передал пьесу Брюсу.

— Но у вас записаны его имя и адрес?

— Да — по крайней мере, у Брюса.

— Где эта пьеса сейчас, мисс?

— Вы имеете в виду рукопись? Ее отдали на размножение. Брюс мог бы раздобыть

Мастерс кивнул.

Было удивительно, как резко изменились его манеры за последние несколько минут. Сейчас старший инспектор походил на благодушного кота.

— Ну-ну, мисс! — произнес он успокаивающим тоном. — Незачем тревожиться. Простите, что был с вами немного резок и с вами тоже, мистер Фостер. Но, — Мастерс доверительно понизил голос, — не могли бы вы сообщить то, что рассказали мне, сэру Генри Мерривейлу?

— Сэру Генри Мерривейлу? — Деннис огляделся. — Он здесь?

— Еще как здесь! Понимаете, мисс, — снова обратился Мастерс к Берил, — будет лучше, если он услышит это от вас, а не от меня. Я не осмеливаюсь упоминать о деле Бьюли старому бабуи… старому джентльмену даже спустя одиннадцать лет.

— Почему?

— Потому что, мисс, он приходит в ярость.

— Что вы имеете в виду?

— Я не консультировался с ним, думая, что он не будет нужен, — продолжал Мастерс. — А до этого он смотрел в потолок каждый раз, когда я упоминал об этом деле. Теперь же, когда сэр Генри впервые после войны стал снова играть в гольф, он настроен отнюдь не благожелательно.

— Но где он сейчас? — осведомился Деннис.

Мастерс окинул взглядом помещение.

— Последний раз я видел его у пип-шоу, где можно за пенни посмотреть стриптиз.

Деннис испытал легкий шок. Неужели существуют два сэра Генри Мерривейла?

— Я позволил ему прийти сюда, — сказал Мастерс, — и привести шотландского тренера по гольфу, которого он в эти дни постоянно таскает за собой на буксире, когда он поклялся на Библии, что будет вести себя прилично.

— Вести прилично? А почему вы опасались другого?

— Пожалуйста, пойдемте со мной, — предложил Мастерс.

Бросив беспокойный взгляд на входную дверь, он повернулся и направился к задней части зала. Подвыпивший австралийский капрал прислонился к стойке маленького тира, пытаясь дрожащими руками прицелиться в неподвижную мишень. Рядом стоял администратор, позвякивая монетами в белой сумке.

У ряда автоматов пип-шоу, сосредоточенно уставившись в отверстие, над которым красовалась надпись «Nuit de Paris», [6] застыл французский матрос. Два американских солдата и долговязый младший лейтенант Королевского флота, куривший сигару, с живым интересом прислушивались к горячему спору между двумя джентльменами в штатском.

Они стояли около еще одного аттракциона, где с тяжелой деревянной рамы свисала боксерская груша. Бросив пенни в щель, можно было определить силу удара, которую указывал индикатор на раме.

Одним из двух спорщиков был строгий маленький человечек в твидовом костюме — мистер Доналд Фергас Мак-Фергас из гольф-клуба «Килликрэнки».

Другой был крупный, толстый, бочкообразный джентльмен в черном костюме из альпаки, устремивший невероятно злобный взгляд поверх очков в роговой оправе, съехавших на широкий нос. Казалось, даже его брюхо, украшенное золотой цепочкой от часов, сердито топорщится. Сэр Генри Мерривейл упирался кулаками в бока, держа в одном из них шляпу-котелок, и его массивная лысая голова поблескивала при свете ламп на потолке.

— Послушайте, сынок, — заговорил «совершенный образец английского джентльмена». — Вы пытаетесь убедить меня, что можете ударить эту чертову грушу сильнее, чем я?

— Ага, — отозвался мистер Мак-Фергас.

Двое американских солдат и младший лейтенант

— Смотрите! — Г. М. медленно согнул бицепс правой руки, выразительно указывая на него, как Силач Сэндоу. [7] — Можете пощупать!

В терпеливом голосе мистера Мак-Фергаса слышались слабые нотки истерии, естественные для человека, проведшего много недель в компании сэра Генри Мерривейла.

— Дело не в мышцах, — сказал он.

— Неужели, сынок?

— Да. Дело в мускульной координации, о чем я постоянно твержу, пытаясь научить вас играть в гольф.

— А что у меня не так с гольфом? — осведомился Г. М., внезапно опустив руки. — Я самый многообещающий прирожденный гольфист, который когда-либо бил по мячу клюшкой, — объяснил он американским солдатам, которые одобрительно кивнули.

— Ага, — сурово отозвался Мак-Фергас. — Только почему-то вы все время жульничаете, когда думаете, что я на вас не смотрю. Но мы говорим не о гольфе, а об этой груше.

— Вы думаете, что можете ударить ее сильнее, чем я?

— Ага.

— Хотите пари?

Мистер Мак-Фергас задумался.

— На шесть пенсов? — предложил он.

— Я сказал — пари, — повторил Г. М., чье лицо начало багроветь. — Господи, ваша опрометчивость способна отправить весь клан Мак-Фергасов в богадельню! — Внезапно его осенило вдохновение. — Погодите! Как насчет пари на фант?

— На фант?

— Да. Проигравший должен подойти к полисмену и пнуть его в зад. Или встать снаружи кинотеатра с рулоном туалетной бумаги и вручать кусочек каждому входящему.

На заднем плане старший инспектор Мастерс издал сдавленный возглас. Берил Уэст и Деннис Фостер застыли как вкопанные. Но два американских солдата слушали с нескрываемым восхищением. Это казалось им самым спортивным предложением из всех, какие они слышали в Англии.

— Валяйте, папаша! — крикнул первый солдат, хлопнув себя по бедру. — Выбейте из этой груши душу! Ставлю мои денежки на вас!

Младший лейтенант флота вынул изо рта сигару и указал ею на мистера Мак-Фергаса.

— Тьфу! — заговорил он с жутким шотландским акцентом. — Вы, дружище, будучи шотландцем, ударите грушу вдвое сильнее любого сассенаха. [8] — Он повернулся к солдатам: — Хотите пари?

— Еще бы! — отозвался первый солдат. Порывшись в карманах, он достал скомканную пачку купюр. — Ставлю пять фунтов на то, что старикан выколотит из груши все, что только можно!

— Благодарю вас, сынок, — сказал Г. М., скромно кашлянув.

Вынув бумажник, младший лейтенант отсчитал пять фунтов и с мрачным, замогильным видом, как призрак Марли, упрекающий Скруджа, [9] поднес деньги к носу солдата.

— Идет!

Трудно сказать, действовал ли мистер Мак-Фергас побуждаемый страхом при виде безумия своего соотечественника или же тайной гордостью, но он потерял голову и бросил в щель пенни. В светлых глазах сверкал вдохновляющий его дух Бэннокберна. [10]