Чтение онлайн

— Разве шпионы когда-нибудь могут быть в чем-то уверены? — грустно спросил Джордж.

— По крайней мере в одном, — бодро ответил Генри. — Они всегда знают, что их хотят убить, хотя не всегда знают кто именно.

Среди английских моряков не нашлось глупцов, согласившихся бы плыть в Лиссабон. Грэшем нашел корабль, доставивший их в Сен-Мало. Даже там капитаны не хотели идти в Лиссабон, так как боялись Армады. Наконец им удалось найти небольшое каботажное судно, всегда курсировавшее вдоль берегов, а все его вооружение составляли четыре пушки, из которых никто никогда не стрелял, с тех пор как их отлили.

Такой

корабль вовсе не мог заинтересовать адмиралов Армады, но даже его капитан не очень-то желал отправляться в Лиссабон. Грэшем все же кое-как упросил его пуститься в путь «ради бедной девушки, ищущей своего французского жениха». Помогло то обстоятельство, что сам капитан оказался французом.

Если кадисский порт был полон кораблей, то лиссабонский порт был ими переполнен. Грэшем быстро понял: его опасения обратить на себя внимание испанцев лишены каких бы то ни было оснований. В порту царил хаос: к множеству торговых судов, обычному для крупных европейских портов, добавились военные корабли, собираемые Филиппом.

— Проклятие! — воскликнул Манион. — Всю Англию можно было бы накормить на деньги, на которые здесь содержат всех этих бездельников.

Они остановились в каком-то старом сером здании с большой трещиной в покосившемся фасаде. Хозяин, старый голландский купец, занялся сдачей комнат внаем, так как бесконечная война в Нидерландах не способствовала удачной торговле.

— Однако же странно, — проворчал Манион, подозрительно глядя на еду, которую им принесли. — Я-то думал: как-то мы, англичане, будем тут жить? А нас, похоже, никто и не заметил.

В порт прибывали суда из всех стран мира. На улице, где они поселились, путешественники слышали итальянскую, французскую, голландскую и немецкую речь, ну и конечно, португальскую и испанскую. Говорили здесь и по-английски. Оказалось, это был пожилой человек, одетый в сутану католический священник.

Грэшем знал: сотни англичан бежали во Францию. И учились на священников в семинарии, именовавшейся «Школой мучеников», но не ведал, что многие с такой же целью отправились в Португалию. Может быть, подумал он с улыбкой, им стало известно, как глубоко шпионы Уолсингема внедрились во французские семинарии.

— Эти будут обращать в свою веру туземцев, — объявил Манион. — Их пошлют миссионерами куда-нибудь в Новый Свет или в Гоа. Все лучше, чем служить миссионером в Англии, — усмехнулся он.

— Думаю, в порту много кораблей, предназначенных для того, чтобы обращать в свою веру туземцев, то есть нас, англичан, — ответил Грэшем. Если в Кадисе он убедился в мощи и богатстве Испанской империи, то в Лиссабоне это чувство неизмеримо возросло.

— Уолсингем захочет видеть вас сразу, как только мы вернемся домой, — сказал Манион. — Вам найдется о чем ему порассказать.

— Если он будет жив, когда мы вернемся, — заметил Грэшем. Он знал о том, насколько опасна болезнь шефа. — И я уверен, его шпионы и так уже сообщили ему название, водоизмещение и характеристику каждого корабля в этой гавани.

Они представились генерал-губернатору, так как только с его разрешения Грэшем мог находиться в Лиссабоне. Это был безликий человек, о котором ходили слухи, будто он постоянно не ладит с маркизом Санта-Крусом.

— Странные времена наступили, — проговорил он на сносном английском языке. — А потому хорошо, когда люди вспоминают о делах сердечных, — чиновник улыбнулся Анне, — когда столь многие говорят только о войне. Вы и ваша весьма элегантная

подопечная должны сделать нам визит. Мы даем прием, и я велю заказать пригласительный билет для вас обоих. — Он сделал жест слуге в роскошной ливрее, и тот с поклоном удалился выполнять поручение. — Кроме того, примите мои извинения.

— Вы весьма любезно пригласили нас на прием, — заметил Грэшем, — и я не вижу оснований для извинений.

— Нет-нет, — заверил генерал-губернатор, — есть основания. Я собирался узнать поподробнее об этом мсье… Жак Анри, так, кажется, его зовут? Но у меня тут столько дел, столько забот, что я упустил этот вопрос из виду.

— Я уверен, затруднений не будет. У нас есть адрес…

— Лучше будет, если я, с вашего позволения, выделю вам двоих своих слуг для сопровождения. — Старк заметил выражение лица Грэшема. — Нет-нет, не стеречь вас, как вы, должно быть, подумали. То, что происходит в этом порту — не секрет, и я бы удивился, если бы узнал, что ваш лорд Уолсингем не держит здесь десяток агентов, докладывающих ему о каждом корабле, который входит в эту гавань или покидает ее.

Последние слова странно напоминали произнесенные самим Грэшемом Маниону. Не слишком ли много знал генерал-губернатор? Грэшем посмотрел на него, потом на Джорджа. Лицо испанца ничего не выражало, а Джордж просто пожал плечами.

— Видите ли, — продолжал генерал-губернатор, — у нас многие думают, будто бесконечные войны в Нидерландах продолжаются благодаря поддержке мятежников англичанами, а эти войны расстроили нашу торговлю. Кроме того, Дрейк уничтожил уже в этом году много мелких судов, вызвав обнищание многих семей. Так что присутствие двух моих слуг вместе с вами, когда вы будете перемещаться по стране, поможет рассеять всякие… недоразумения. И я полагаю, вы ведь не задержитесь здесь надолго.

— Ровно настолько, чтобы найти жениха и должным образом устроить дела моей подопечной, — ответил Грэшем, выругавшись про себя. Сам он рассчитывал пробыть в Лиссабоне хотя бы неделю, а то и две-три.

Двое слуг, о которых шла речь, на деле оказались четырьмя — каждая пара работала по двенадцать часов в сутки. Они вежливо отвергли предложение находиться внутри, предпочитая сидеть в небольшом холле при входе. Оттуда можно было наблюдать за всеми, кто входил в здание и выходил из него.

Анна неожиданно появилась в комнате Грэшема, когда они с Манионом и Джорджем разложили на кровати сутаны священников-семинаристов. Оглядев эти наряды, она сделала свой вывод:

— Вы хотите уйти ночью тайком, переодетые.

Джордж покраснел.

— Вы знаете, с кем вам надо встретиться, — продолжала Анна. — Вы давно к этому приготовились, давно их заказали. Я была для вас, по-вашему сказать, прикрытием. Если бы я не согласилась, вы все равно поехали в Лиссабон, должно быть, соблюдая маскарад всю дорогу.

— Поехали бы в Лиссабон, — поправил Грэшем.

— Мне сейчас не до правильной речи. Вы должны взять меня с собой, — объявила она. — Здесь у вас четыре сутаны. Если одну из них подколоть булавками, она мне подойдет. Я имею право на это. Вы смогли приехать сюда благодаря мне. Я тоже должна участвовать. Так будет честно.

— Но вам нельзя идти, — сказал Джордж, сам любивший честную игру. — Это небезопасно.

— Это вовсе не забава, — сердито вмешался Грэшем. — Речь идет о судьбах народов. Это — не игрушка! — Надо было втолковать ей: то, что она принимает за игру, для него вопрос жизни и смерти.