Мое второе Я
Шрифт:
Зоя погладила ее по плечу и спросила:
– Ну ты поняла?
– Поняла. – Таня повела плечом, и Зоя убрала руку. – Я спать хочу, спокойной ночи! – И дочка ушла в дом.
Зоя вымыла посуду и села на бревна рядом с отцом.
– Зоечка, может, у Саши синдром усталости? Он слишком много работает.
– Не знаю, папа… Все может быть.
– Вы в этом году никуда не ездили, не отдыхали…
– Не получилось, – отвечает Зоя и снова смотрит на экран смартфона. Она четыре раза звонила мужу, но он не перезвонил. – Папа, а что баба Феня, все в том же духе? – Она кладет смартфон рядом и уводит разговор в другое русло. – Что-то я ее сегодня не слышала.
И Степан Сергеевич со смехом рассказывает
– Кусок земли захватила и считает, что так и нужно, – фыркает он.
– А помнишь, как она на меже уборную поставила?
Уборную сельсовет заставил перенести, судом пригрозили. Возле магазина баба Феня встретила Зоину маму и пристала к ней, рассчитывая на поддержку. Мама ей: «Не лезьте на чужое, два куба земли вам все равно гарантированы». С минуту баба Феня соображала, какие такие два куба, а как сообразила, так и кинулась на маму. Платье на ней порвала, обзывать начала. Зоя, стоя рядом, закричала, люди из магазина высыпали и оттащили от мамы задиристую соседку. А потом – цветы с кладбища на пороге, падение мамы с крыльца…
– Они уже переносили этот забор, – добавила Зойка, – они никогда не успокоятся, такие уж люди – глаза завидющие, руки загребущие.
Но разговор о событиях в поселке не спасал от грустных мыслей, и Зоя думала о том, что Таня входит в тот период жизни, когда начинается разрушение самых светлых девичьих надежд и мечтаний. Разрушение наивного мира ребенка, потеря сказки, столкновение с реальностью, а они, родители, должны помогать детям адаптироваться в мире взрослых. Реальность эта, как голодный крокодил, уже стремится переломать слабенький хребет неоперившегося человечка, спящего в доме, и ее, Зойкина задача – защищать своего ребенка, но как это сделать? Как научиться не переступать ту грань, за которой ты становишься на тропу войны против своего дитяти?
Папа однажды сказал Зое: «Я не знаю, что такое отец, я вырос в детском доме, но я буду стараться». И он старался изо всех сил. Зоя тоже не помнит, что такое мама, она не знает, что такое женщина в доме, – покойная бабушка не была хозяйкой, теплом, солнышком, она была вечным напряжением и вечным недовольством. И что же Зойке теперь делать? Она тоже старается. Но отец окончил педагогический институт, он изучал психологию, а Зойка ничего не изучала. И как сказать папе о том, что происходит с мужем? Он же с ума сойдет… Да, она сказала – ссора вспыхнула из-за юбки, но ни слова о том, что Саша юбку эту топором порубил и какие бешеные у него при этом были глаза.
– А насчет юбки не переживай, – тихо говорит отец, и Зойка вздрагивает: он ее мысли читает? – Может, рано ей еще такое носить, это ж дорогая вещь.
– Да все ее подружки носят, – так же тихо отвечает Зоя.
– Ну, тогда не переживай… Скорее всего, Саша за нее волнуется, просто не знает, как это правильно выразить. Знаешь, мне тоже иногда хочется забыть про педагогику и поубивать всех моих учеников, – он смеется, – но я стараюсь быть добрым.
– У тебя это получается, потому что ты самый добрый человек на планете, – Зоя обнимает отца, – ты уникальный. Я очень тебя люблю.
Она лежит на старой кровати и смотрит в белый потолок, но чувство такое, будто под ней не матрац с изношенными пружинами, а облако. И еще запах. Бесценный, неповторимый запах родного дома. Запах чистоты, побелки, лаванды, свежевыстиранных гардин, реки, плещущейся в конце усадьбы, груши, растущей под окном, и печки. Печь вычищена, подготовлена к зиме, и если открыть дверцу, то внутри запах дыма и золы. И еще пахнет дровами, они горкой лежат рядом с печкой – а вдруг посреди лета начнутся холода? Уже давно в доме стоит газовый водонагреватель,
но папа печь не разбирает, с ней уютно, говорит он, особенно в стужу.Старый дуб во дворе поскрипывает, щупальца лунного света медленно передвигаются по дощатому полу там же, где она наблюдала их еще совсем малышкой, прислушиваясь к дыханию мамы. В лесу ухает сова, и оттуда же шум воды, прибывающей в лоток, излюбленное место купания детворы, – на языке специалистов это звук от гидроудара. И от всего этого – от щербинок на досках, от потертостей на пороге, от рисунка, сделанного на обоях Зойкой в четыре с половиной года маминой помадой и голубыми тенями (кусок обоев вырезали и сунули в рамку под стекло, и теперь эта «картина» висит над кроватью), а также оттого, что этот дом ее всегда радушно принимал, – Зое хорошо здесь, как больше нигде в целом мире.
И еще ей хорошо оттого, что дочка рядом, – чего еще может желать материнское сердце? Щупальца лунного света подобрались к рассыпавшимся по подушке волосам Танюшки, и Зоя будто увидела себя, будто это ей четырнадцать и будущее еще так прекрасно. И она должна защитить своего ребенка, защитить все прекрасное.
Ее глаза наполняются слезами, она зажмуривается, вытирает влагу с виска, и тоскливое чувство невозвратимых потерь заполняет ее душу – так бывает всегда, когда она здесь, лежит на этой кровати, в этой комнате, свидетельнице ее девичьих переживаний, ее первой любви, так глупо и внезапно оборвавшейся…
– Это и есть пиковая дама? – хмыкает Зойка.
Она хочет показать, что женщина на экране, затянутая в черную кожу, в ней ничего, кроме брезгливости, не вызывает. Она хочет сказать что-то насмешливое, пренебрежительное, но у нее не получается, и она с трудом сдерживает себя, чтобы не сорвать экран телевизора со стены и не потоптаться по нему.
– Да, это Марина Дудина, – говорит Денис, – тридцати шести лет, в Харьков приехала из Курской области. Поступила в педагогический институт, на третьем курсе была отчислена по причине академической неуспеваемости. Занималась проституцией, содержала бордель, имела связи в милиции – поставляла девочек ночным патрулям, начальство обслуживала. После преобразования милиции в полицию связи не оборвались, но теперь она не бандерша, а блогерша.
Экран мелькает.
– Вот ее блог.
Зойка пробегает взглядом по тексту:
…Даже если на мужике пиджак и галстук, он все равно остается грязным и похотливым самцом-охотником, и ему нужна добыча. Я знаю, как раздразнить и не дать, я знаю, как держать мужика в тонусе. …Запишитесь на мой курс, и я научу вас, как в сексе все время быть на шаг впереди всех, как избавлять мужиков от денег, как делать лучший на свете минет, как получить «бентли» в подарок. И как выйти замуж за миллиардера. Помните: ваши враги окружают вас, они дышат вам в спину. Всегда помните о них и будьте сексуальней! Помните: что наша жизнь? Игра! Так играйте по-крупному!
К горлу подступает противный ком, и Зойку вот-вот вырвет.
– Знаешь, я даже не ревную, – бодрится она, – ревновать тут глупо… Ну, что еще интересного ты мне покажешь?
– Пока все.
– Понятно. Денис, а ты уверен, что вы взяли всех участников банды?
– Да.
– А если кто-то остался на свободе и решит нам отомстить?
– По нашим данным, группа состоит из шести человек: Марина и Леонид Дудины, Владимир и те трое, которые были в вашем доме. В соответствии с программой защиты потерпевших, способствующей пресечению криминального преступления, твоя семья остается под нашей защитой до конца судебного процесса. Александр тоже, – добавляет он после короткой паузы.