Чтение онлайн

— Присоединяюсь! — поднял свой бокал и я.

— За книгу, которой я горжусь так, как ничем не гордилась за всю свою издательскую карьеру, — присоединилась Блейн.

— За книгу, которую «Киркус ревю» объявили «тяжелой и депрессивной», — поднял свой бокал Джереми.

— «Киркус» — это ерунда, — надменно объявила Блейн.

— «Ерунда» — именно так обозвали мой новый сборник в «Нью ингланд ревю».

— Они вовсе не так написали, да и вообще, кто о них слышал, — настаивала Рейчел.

— Кстати, мы только что были прорекламированы Бретом Эллисом, — заметила Блейн, —

я как раз хотела сказать тебе об этом.

— Ну да, великолепно, все суицидальные бездельники помчатся тут же в «Барнс и Нобль», чтобы заправиться «Замурованным» и кофе с молоком.

— Еще ты забыл о замечаниях Остера и Тома Джонса, — настаивала Блейн.

— Если мне очень повезет, люди могут подумать, что речь идет о певце Томе Джонсе. А чертову Остеру пришлось работать на киношников, прежде чем его признали.

— Не списывай со счетов и не замуровывай пока обыкновенных читателей.

Жизнь: за и против

Обострение экзистенциального недомогания Джереми случилось внезапно.

— Зачем я опять вернулся на эту землю? Не понимаю.

Поклонник теории реинкарнаций, Джереми верил в спиральность своих возвращений на бренную землю.

— Я имею в виду, о чем я думал? Неужели в момент слабости я вспомнил, как приятно прикосновение теплой воды к коже, когда принимаешь душ? Так, что ли?

Я не мог перестать смеяться. Литературная компашка уставилась на меня.

С одной стороны Тина старалась убедить Джереми найти в этой жизни приятные стороны и относиться к ней проще:

— А не может ли быть так, что вам просто любопытно посмотреть, что будет дальше? Я имею в виду, что я вот просыпаюсь каждое утро или, там, каждый день — и это новый день в большом городе, и даже если у меня похмелье, я не могу дождаться того момента, когда выбегу за дверь, чтобы посмотреть, что там…

— А там наркоман-головорез.

— Нет, я имею в виду, что там может произойти.

— Может переехать машина, после чего вас ограбят и оставят умирать.

— Ну типа как сегодня вечером, у меня не было ни малейшего представления, что я встречу одного из самых любимых писателей…

— По-о-о-о-о-ожалуйста, — простонала Рейчел, поднимая свой мартини, пока я задумчиво рассматривал пустой стакан.

— Мне кажется, они абсолютно счастливы, — заметила Тина, взглянув на Лайма и Наташу. — Хотя я слышала, что он все еще крутит что-то с Джулией.

Джереми закатил глаза:

— Я определенно родился не в том веке. Все идет к тому, что в какой бы вселенной ты ни обитал, разница лишь в том, как ты расшифровываешь две буквы Д и В. Здесь и перекресток между «Диана Бриланд» и «Део Валенте».

— Кто такой Део Валенте? — спросила Тина.

— Это значит «божья воля» по-латински, — прошипел Джереми сквозь стиснутые зубы.

— Здесь только что был Дино Валенти, который что-то типа фолкпевец, — подсобила Рейчел.

Критик

Подняв глаза, я обнаружил Кевина Шипли, который пристально изучал наш столик, и выражение его лица было

еще более унылым и раздраженным, чем у Джереми, — если только это возможно. Несмотря на то что я едва знаю его, мне всегда хочется спросить: «А вам известно, что существует слово „радость“? Знакомы ли вы с такой дефиницией?» Впрочем, Тина рассказала мне, что у него есть кот, к которому он испытывает привязанность. Я как-то подавал резюме на его должность, до того как он заполучил ее. К резюме была приложена парочка обзоров — о свежих публикациях и японцах в придачу, оба были весьма положительны. О невозможности позитивного подхода при обзоре книг меня мог предупредить любой читатель этого журнала. Это абсолютно противоречит оптимистическому взгляду на жизнь знаменитостей.

Я взглянул на Тину. Казалось, она слишком пренебрегает испытующим взглядом Кевина: ее рука блуждала где-то в районе спинки стула Джереми.

Главное, чтобы не было глаз

Джереми еще раз бросил сердитый взгляд на соседний столик, где плотоядный банковский служащий пытался прикончить ребрышки как раз в тот момент, когда нам поднесли антимясные закуски, — никто не рискнул заказать порцию животных протеинов, если не считать моих водных гадов.

— А вы едите рыбу? — поинтересовалась у Джереми Тина.

— Я не ем никого, у кого есть глаза, — прорычал в ответ Джереми.

Я понял, что мой выбор моллюсков не вызвал осуждения.

— А что если надеть темные очки? — задала вопрос Тина.

— Тот кусок плоти, что распластан на тарелке у нашего соседа, тоже счастливо пощипывал траву на пастбище всего пару дней назад.

Вряд ли сейчас подходящее время объяснять Джереми, что вкусовые достоинства мяса зависят от возраста животного.

— Простите, — обратилась к нам подруга банковского работника. — Мне кажется, вы недопустимо грубы.

Она внезапно выросла около нашего стола, вперив в Джереми суровый взгляд, вся такая в костюме от Ральфа Лорена, с прилизанными волосами.

— Вы таращились на нас так, что мне и моему коллеге стало даже неловко.

Мясные разборки

И тут вступил Джереми:

— Знаете ли, если даже отставить в сторону вопрос о страданиях, которые вы причиняете беззащитным животным, зверски их убивая, существует еще один, менее важный тезис о том, что вы творите со своими несчастными организмами.

Голос Джереми наполнил помещение ресторана, который, казалось, съежился на мгновение.

— Как практикующий плотоядный хищник, вы можете быть уверены, что в этот самый момент десять или пятнадцать фунтов непереваренного мяса уже отложились в вашем кишечнике, что вполне объясняет, почему вы двигаетесь так, будто вам в задницу засунули бейсбольную биту.

— Верно, — заметила Тина в тот самый момент, как дама отвесила Джереми пощечину. Вышла промашка, густая шевелюра Джереми приняла удар на себя. Звезды шоу-бизнеса, которые осторожно оглядывали зал из-за своих столиков, не могли предвидеть такого поворота событий.