Чтение онлайн

Мистицизм св. Августина частично скрыт от нас необычайным богатством его интеллектуальной и практической жизни, и тем не менее всякий, кто читает «Исповедь», поражается напряженности и реальности его духовного опыта, типично мистическим формулам, в рамках которых он воспринимает Реальность. Очевидно, что к моменту написания своего труда Августин был зрелым созерцателем. Огромная интеллектуальная мощь, которая в первую очередь бросается в глаза в его произведениях, является закономерным итогом духовных странствий его созерцающей души. Никакой литературный талант не смог бы создать чудесные главы седьмой и восьмой книг его «Исповеди» или бесчисленные разрозненные пассажи, в которых трепещет великая страсть Августина к Абсолюту. Осознавая этот факт, позднейшие мистики постоянно обращались к его авторитету, и поэтому влияние, которое он оказал на формирование средневековой схоластики, сравнимо с влиянием Библии.

Немного уступает в авторитетности св. Августину странный безымянный автор, приписывавший свои работы Дионисию Ареопагиту, другу св. Павла, и адресовавший свои послания о мистицизме сподвижнику последнего, Тимофею. Псевдо-Дионисий был, по-видимому, сирийский монах, а цитируемые

им фрагменты из сочинений Отцов Церкви показывают, что его труды не могли быть написаны ранее 475 года — скорее всего, расцвет его деятельности относится к началу VI века. К числу его основных работ относятся трактаты о небесной иерархии и именах Бога, а также короткое, но бесценное сочинение о мистической теологии. С IХ по XVII век эти произведения питали глубочайшие духовные инстинкты человечества и оказали влияние, которое сейчас мы едва ли можем оценить по достоинству.

Средневековый мистицизм пропитан концепциями Дионисия. В частности, в XIV столетии — золотом веке мистической литературы — фраза "Дионисий говорит" встречается с завидным постоянством и обладает для тех, кто ее использует, таким же весом, как цитаты из Библии и изречения Отцов Церкви.

Значение трудов Дионисия заключается в том, что он был первым и, на протяжении долгого времени, единственным христианским автором, попытавшимся искренне и точно описать деятельность мистического сознания и природу экстатического постижения Бога. Эти труды выполнили свою задачу настолько хорошо, что, читая их, позднейшие созерцатели находили в них отражение и частичное объяснение своих самых сокровенных переживаний. Поэтому для описания собственного опыта они перенимали язык и метафоры Дионисия, ставшие впоследствии классическими терминами науки о созерцании. Именно Дионисию христианская литература обязана представлением об Абсолютном Божестве как о "Божественной Тьме" и безусловным отрицанием "всего, что есть" — т. е. всего воспринимаемого поверхностным сознанием. Кроме того, благодаря Дионисию получил распространение так называемый "путь отрицания" — учение, согласно которому душа достигает Абсолюта, погружаясь в "божественное неведение". Подобная идея присутствует также в греческой и индийской философии. Благодаря Дионисию она вошла и в обиход католического христианства.

Параллельно с неоплатонистским мистицизмом св. Августина и Дионисия развивается другая линия духовной культуры, оказавшая не меньшее влияние на развитие созерцательной жизни. Она ведет свое начало от Патриархов египетской пустыни, чье духовное подвижничество стало одной из причин обращения Августина. Великолепное отражение эта концепция получила в сочинениях св. Макария Египетского (ок. 295–386) — ученика св. Антония и друга св. Василия. Запад познакомился с ними благодаря одному из наиболее значительных документов в истории христианского мистицизма — «Диалогам» Иоанна Кассиана (ок. 350 —?). Сочинение это — плод семилетнего паломничества по египетским монастырям и многочисленных бесед с монахами на духовные темы. В «Диалогах» мы впервые обнаруживаем классификацию и подробное описание последовательных стадий созерцательной молитвы. Рекомендованные св. Бенедиктом в качестве составной части регулярной "духовной пищи" для монахов, «Диалоги» оказали решающее влияние на монастырский мистицизм средних веков. Сдержанное и систематическое учение «Диалогов», которому было суждено стать отличительной чертой доктрины Римско-Католической Церкви, нашло отражение в трудах св. Григория Великого [978] (540–604), также оказавшего влияние на духовное развитие последующих поколений созерцателей.

Таким образом, на заре средневековья мы видим два великих потока духовной культуры: бенедиктинской — умеренной и практичной, сформированной в основном под влиянием Кассиана и св. Григория, — а также неоплатонистской — представленной Дионисием Ареопагитом и, в меньшей степени, св. Августином. Работы Дионисия были переведены с греческого на латынь около 850 г. н. э. ирландским философом и богословом Иоанном Скотом Эригеной, одним из схоластов, близких ко двору Карла Великого, — именно это событие знаменует собой начало полноценной традиции мистицизма в Западной Европе. Эригена, чьи собственные сочинения обнаруживают тяготение к мистицизму, — единственное имя, которое можно упомянуть в истории мистицизма этого периода. Здесь мы попадаем на нисходящую линию "темных веков", поскольку кривая развития мистицизма следует параллельно кривой развития интеллектуальной и художественной деятельности.

Впервые великий поток средневекового мистицизма проявляет свою силу в XI веке и в основном в связи с деятельностью Бенедиктинского Ордена. Реформы, проведенные такими великими реформаторами монастырской жизни, как св. Ромуальд (ок. 950-1027), св. Петр Дамиан (1007–1072) и основатель Гранд Шартреза св. Бруно (1032–1101), были в действительности попытками созерцателей создать среду, в которой могла бы беспрепятственно протекать духовная жизнь. Здесь мы также должны принять во внимание тенденцию к уединению, которая выразилась в возрастании числа отшельников, что характерно для религии Запада этого времени. Тогда мистицизм не выделялся на фоне остального религиозного комплекса, а скорее воплощал в себе реалистический опыт постижения Истины, на котором покоится религия. Он в основном распространялся в качестве устной традиции как персональное наставление ученику от учителя. К этой эпохе относится очень мало литературных памятников. Самой важной из дошедших до нас является книга «Размышления» св. Ансельма (1033–1109), ставшая в раннем средневековье основным каналом передачи августиновского

мистицизма.

Мистицизм внес заметный вклад во всеобщее религиозное возрождение XII века; на этот период приходится жизнь четырех деятелей, сыгравших большую роль в истории той эпохи Это бенедиктинцы св. Бернард из Клерво (1091–1153), св. Хильдегарда Бингенская (1098–1179) и Иоахим Флорский (1132–1202), а также шотландский или ирландский августинец Ричард [979] Сен-Викторский (ум. 1173), которого Данте считал "сверхчеловеком в высшей из наук". [980] Учитель и современник Ричарда, философ-схоласт Гуго (1097–1141) из того же парижского аббатства св. Виктора также довольно часто упоминается мистиками этого периода, однако с меньшими на то основаниями, поскольку созерцание занимало мало места в его теологических сочинениях. Несмотря на глубокое уважение, которое питал к нему Фома Аквинский и другие теологи, Хью оказал незначительное влияние на позднейшую мистическую литературу. Наоборот, духу Ришара и св. Бернара было суждено господствовать в ней на протяжении последующих двухсот лет. Благодаря этим именам возникло то, что собственно называется теперь литературой средневекового мистицизма.

Эта литература делится на два класса — на личностную и дидактическую. Иногда, например, в знаменитой проповеди св. Бернарда, эти две черты объединяются — учитель использует свой собственный опыт для иллюстрации той или иной темы. Работы викторианцев стоят на дидактической, можно даже сказать научной, позиции. В них мистицизм — созерцание и развитие духовного чутья — занимает место привычного изложения теологии. На языке столь любимого Ричардом символизма он представлен «Вениамином», любимым сыном Рахили [981] — своеобразной эмблемой созерцательной жизни, — и описан во всех подробностях в двух основных писаниях бенедиктинца — "Вениамине Большом" и "Вениамине Малом".

Хотя Ричард считал мистицизм "наукой сердца" и не испытывал уважения к светской учености, благодаря глубокой интеллектуальности его трудов средневековый мистицизм практически не пострадал от выпадов недалеких ортодоксальных критиков. Он систематизировал и передал средневековому миру античную мистическую традицию, восходящую к Плотину и Ареопагиту. Также как и его учитель Гуго, Ришар был подвержен средневековому пристрастию к тщательно разработанным аллегориям, искусным построениям, четкой классификации и нумерологическим конструкциям. Подобно тому как Данте с математической точностью очертил Рай, Чистилище и Ад, указав, что сама Беатриче есть Девятка, так и эти два автора тщательно классифицировали стадии созерцания, состояния души и ступени Божественной Любви. Используя множество tours deforce, [982] они пытались загнать бесконечно изменчивые проявления духовного гения человека в прокрустово ложе упорядоченных и параллельных рядов, подчиняющихся мистической власти чисел семь, четыре и три.

Как бы ни было велико воздействие личности Ричарда, оно уступает в масштабности фигуре св. Бернарда — духовного короля XII столетия. Его неустанная и многосторонняя деятельность является хорошим опровержением утверждения о «праздности» созерцательного индивида. Св. Бернард продолжил и наполнил своим духом бенедиктинские традиции: его сочинения, наряду с трудами Ричарда, очень быстро заняли важнейшее место среди книг, которые обусловили развитие позднейшего мистицизма. Оба эти мистика оказали фундаментальное влияние на образование нашей национальной [983] школы мистицизма в XIV веке. Переводы и парафразы "Вениамина Большого", "Вениамина Малого" и других произведений Ричарда, а также различных трактатов и посланий св. Бернарда постоянно встречаются в Англии в собраниях рукописей мистической и теологической литературы XIII и XIV веков. Один из ранних пересказов "Вениамина Малого", приписываемый иногда Ричарду Роллу, был, вероятно, сделан неизвестным автором "Облака Неведения", который «ответствен» за первое появление Ареопагита в "английском платье".

Если средневековый мистицизм развивался в Западной Европе в основном под благотворным влиянием викторианцев и св. Бернарда, то в Германии и Италии он проявляется в поразительной форме прорицаний св. Хильдегарды Бингенской и Иоахима Флорского, пытаясь прямо воздействовать на ход светской истории. В лице св. Хильдегарды и монахини-бенедиктинки св. Елизаветы из Шенау (1138–1165) мы видим начало длинного ряда женщин-мистиков — визионеров, прорицательниц и политических реформаторов, соединяющих в себе духовный трансцендентализм с великими практическими способностями. Выдающийся пример такой женщины — св. Катерина Сиенская. Вдохновленная силой своей духовной интуиции, она восстала из мрака жизни для того, чтобы использовать в миру свою волю и видение событий. С точки зрения Вечности, в свете которой жила святая, своей деятельностью она изобличала и искупала грехи своего поколения.