Мистерия
Шрифт:
Все! Они смогли! Они это сделали — принесли из Коридора ответ, а Начальник расшифровал его. Конец путешествию, точка! Невидимый рюкзак со спины; куртку прочь; Криала, пока!
«Пока-а-а-а, чертов Коридор! Я вышел из тебя, вышел!!! Свобода!»
— Сейчас идет процесс выработки необходимых элементов, которые потом придется сложить по формуле вместе, но это уже позже, часа через три…
В бокал лилось густое красное вино; в особняке у Начальника Лагерфельд был впервые, раньше не доводилось. Дрейк сказал, что дом защищен так же хорошо, как
Выспался ли Стив? За полтора часа? Ну, почти. Все лучше, чем не спать совсем. Тайре как раз принесли одежду, и он оставил ее в одиночестве, как и любую другую девчонку, занятую изучением красивых тряпок, с легким сердцем.
А тут такие новости. Да чтобы их услышать, он готов был не спать вовсе!
Тихая ночь, гостиная, рояль. Погасший в углу камин и Дрейк, победно держащий в руках бутылку, — для измученного сердца эта картина явилась апофеозом длительного путешествия, ее завершением, финальным мазком на холсте.
Чудом. О котором он давно уже не надеялся помышлять.
— Значит, завтра вечером все будет защищено? Все мы? Весь мир?
— Да. Но не вечером — скорее, ночью. Или даже ранним утром. Мы начнем ставить заслон в четыре тридцать — к этому моменту «ингредиенты» будут выработаны в необходимых количествах, а на установку щита уйдут примерно сутки. Может, чуть меньше.
— Не верится.
Дрейк хмыкнул.
— Если не верится тебе, то как мало верится остальным?
— А когда будут разбужены жители?
— Ну, с этим придется повременить. Для того чтобы подчистить последствия катастрофы, понадобится не меньше трех дней: залатать дыры в пространстве, возродить поврежденную материю, починить искореженные объекты, прибрать на улицах. Там ведь сильно топило, сам знаешь.
— Видел, да. Но наши уже смогут вернуться?
— Да, вы все сможете вернуться в дома, если, конечно, они в пригодном для жизни состоянии. Я, разумеется, старался следить, но вам все равно придется проинспектировать все самим. Где-то могло задеть, а если так, сообщайте, будем работать.
— Конечно.
Док отхлебнул из бокала терпкое насыщенное вино и подивился тому, что, кажется, уже забыл его вкус — вкус всех спиртных напитков. Ну, ничего, скоро будут праздники — много праздников и много выпивки — там вспомнится все.
— Ну так что? Расскажешь мне?
— Про Коридор?
— Да, про Коридор. Про то, как оттуда вылетели остальные, каким он ощущался, как ты шел и как вообще дошел до Мистерии. Сумел же, блин… — Кажется, Дрейк тоже еще не до конца пропитался чувством победы, чувством «все, мы смогли, мы сделали это».
— Это все Тайра.
— Вот и про нее тоже. Интересная девушка. У нас впереди три часа, успеешь поведать мне детали?
— Конечно.
Начальник удобно расположился в кресле, прижал ножку бокала к подлокотнику двумя пальцами и полуприкрыл глаза, всем видом показывая — ну все, мол, я готов слушать.
Трех часов Лагерфельду не понадобилось — хватило двух. Когда он закончил, ночь стала гуще, привкус вина слаще, а на душе гораздо легче.
Дрейк, все это время задававший
уточняющие вопросы, теперь задумчиво молчал. Доку даже в какой-то момент показалось, что последние полчаса тот не слушал, а пьяно дремал. Но нет, не тут-то было — следующая фраза развеяла сомнения по поводу трезвости.— Мистик, значит. — Произнес Начальник задумчиво. — Интересный, должно быть, мир, если там рождаются сильные по способностям люди. Тела, говоришь, видит? Болезни лечит?
— Да, она много чего умеет, я боюсь даже предполагать.
— Понял тебя, да. Услышал. А про душу ее — любопытная история, я раньше таких не слышал. Но, разве что, краем уха.
Краем уха? Стив этой фразой заинтересовался. Если Дрейк что-то слышал, значит, шанс есть. Ну, хоть какой-то.
— Знаешь что? Приведи мне ее — посмотрю на нее, пообщаюсь. Подумаю заодно.
— Сейчас? Утром?
— Да выспись сначала. Я все равно пока буду занят. Пока не поставлю систему на автомат, времени выделить не смогу, а вот когда поставлю…
— После обеда?
— Давай после обеда, там уже должно быть полегче.
— Понял, босс, приведу.
Дрейк довольно крякнул.
— «Босс». Давно я не слышал этого слова. Уж думал, что еще чуть-чуть, и я уже ни для кого и не «босс».
И он улыбнулся. Искренне и широко.
— Он хочет меня видеть? Уже сегодня?
— Да, хочет.
— Думаешь, он не выгонит меня из вашего мира?
— Не выгонит, я же говорил.
— Ну, вдруг он решит, что я слишком странная или опасная…
— Тайра!
— Ладно-ладно, я просто волнуюсь.
Она слонялась по комнате, как загнанная в ловушку мышка, и постоянно дергала за привязанные к горловине бежевой блузки-рубашки шнурки. Те беспокойно звякали друг о друга пришитыми на концах пластиковыми бусинами, чем постоянно напоминали Стиву об Эльконто и его фирменной косичке.
Когда же он его уже увидит?
— А как нужно кланяться, что говорить?
— Кланяться не нужно вообще, а говорить по существу — отвечать на заданные вопросы.
— А дворцовый этикет?
— Это не дворец, это…
— Ну, вы ведь как-то приветствуете друг друга?
— Да, словом «здравствуйте».
— И все?
— И все.
Лагерфельд еще ни разу не видел Тайру взволнованной. Расстроенной, озабоченной, задумчивой, тихой, спокойной, уверенной в себе, в растерянности или даже плачущей — да, но никогда еще похожей на всклокоченный веник. Не в плане волос, конечно, — внутри.
— Перестань волноваться, все будет хорошо. Нашу с тобой историю я уже рассказал, даже ответ, что дала тебе Мистерия, передал, теперь он просто хочет с тобой познакомиться.
— А у вас здесь не принято, чтобы… — она судорожно сглотнула, — чтобы… Правитель или его придворные лишали девушек целостности первыми?
— Что?
Стив едва снова не хлопнул себя по лбу.
— Ну, меня же не будут… насильно принуждать?
— Какие… О чем ты говоришь вообще? Тебя никто и никогда не будет домогаться против твоей воли. Забудь ты эти свои странные обычаи. Тут женщин лишают… целостности, только если те сами того желают.