Мистерия
Шрифт:
Он сказал, что землю купил еще в две тысячи восьмом, что коттедж строил сам, хотел сдавать иностранным или местным туристическим группам, но средств не хватило, и стройка застопорилась. Нет, дом в порядке, в нем есть все, кроме спальных принадлежностей и кухонной утвари: есть подвал, комнаты отделаны, полы застелены и выкрашены, даже чердак имеется, и с крыльцом закончили всего пару месяцев назад. Проблема заключалась в том, что Андрей Николаевич — владелец деревянного особняка в десть спален, чей взволнованный и радостный голос теперь звучал в комнате вместо монотонных гудков, — не успел, дескать, асфальтированную дорогу закатать, а туристы — они, если пешие, то так далеко на своих двоих
Ах, снять хотите? Добраться сможете? Так забирайте, конечно, — задешево, почти за бесценок, а если еще и не на месяц, а на три или больше, так со скидкой…
Дина соврала, что с документами у них все в порядке, что группа не такая уж большая, но любит уединение, и не соврала насчет того, что в ближайшем времени свяжется для того, чтобы уточнить способ передачи денег.
Уверены ли они, что желают находиться так далеко от крупных городов? Все-таки, инфраструктура не развита, за продуктами и медикаментами в случае чего далековато, вокруг, несмотря на красоту озера, глушь да чаща непроходимая…
Уверена. И да, она обязательно свяжется — перезвонит через несколько часов или в крайнем случае завтра, так как в съеме данного коттеджа они действительно заинтересованы. Что? Ключи им передаст живущий в ближайшем поселке Калеви Ярвинен, чей адрес Андрей Николаевич пришлет на почту с подробным описанием того, как к указанному месту добраться? Отлично, они будут ждать. Да, до свиданья. И вам всего хорошего, всего самого доброго…
Уставшая от обилия нужной и не очень информации, Дина завершила звонок, откинулась на спинку стула, потерла глаза и какое-то время смотрела в одну точку.
Ну и болтун. Неплохой человек вроде бы, но столько слов за минуту, что ни один процессор не успеет обработать.
Так… Что дальше?
Этот день, начавшийся, кажется, еще в прошлом столетии, казался ей длинным, растянувшимся на многие сотни часов — резиновый день, бесконечный, а ведь еще так много нужно успеть.
В принтере окончательно высохли чернила; распечатанное на единственном найденном в ящике стола листе, на обороте которого кто-то карандашом написал «Позвонить Димке в восемь», изображение получилось блеклым и сплошь полосатым. Не пойдет, такое не разобрать.
Пришлось сфотографировать застывший на экране монитора дом с помощью мобильного телефона.
На тихое приветствие Сиблинг едва качнул русой головой.
— Дрейк в Ариариуме.
— Где?
— На два этажа вниз, по коридору налево, а там дверь в самом конце.
Дина растерянно почесала макушку, неуверенно кивнула и прикрыла за собой дверь.
Реактор в этот час казался ей непривычно тихим. Он и раньше-то не отличался обилием звуков: здесь никогда не заседали в отделенных стеклянными перегородками залах, не обменивались шутками в коридорах, не пили у автоматов дымящийся в пластиковых стаканчиках кофе, не сновали туда-сюда с деловитыми выражениями на лицах и кипами бумаг в руках, не орали «Дэйв, тебя вызывают к боссу!», но ведь хоть изредка прохаживались по бежевым коврам, шурша серебристой униформой? А сейчас никого, будто вымерли…
Ариариум, что бы он из себя ни представлял, действительно упирался в стальную широкую дверь-пластину двумя этажами ниже. Сбоку
на стене горел непонятный символ, рядом мерцала красная лампа, а на уровне пояса блестела латунным боком единственная круглая, похожая на те, что иногда встречаются в общественных туалетах или университетских аудиториях, ручка-вертушка.Бернарда, несколько секунд посомневавшись, положила на нее руку и потянула.
Здесь, в черном и, кажется, непрозрачном воздухе, повсюду плавали цифры, знаки, обрывки слов и соединенные между собой точки. Повинуясь команде стоящего в центре огромной комнаты кукловода, они соединялись между собой, образовывали новые словосочетания, сплетались в узорные соединения, топорщились линиями и иногда неуверенно, ожидая дополнительной команды, подрагивали.
Что это — целый мир? Какой-то один из Уровней? Карта судеб всех ныне живущих?
— Привет. — Он ощутил ее присутствие не то спиной, не то шестым чувством. — Вопросы?
И даже не посмотрел, не отвлекся на гостью, не выпустил из внимания ни одного куска вращающегося вокруг пространства.
— Угу, вопросы. И много.
Она шагнула внутрь и плотно прикрыла за собой тяжелую дверь — вдруг точки-рыбки выскользнут из «аквариума» наружу? Подошла, встала за его спиной и, чувствуя себя находящейся в фильме «Матрица», принялась рассматривать плавающие повсюду ленты непонятных знаков.
— Что это?
— Работаю над постройкой инкубаторов сна. Джон отыскал более-менее стабильное место, куда пока не добираются тракционные поля: там почти нет искажений пространства.
Оживший экзамен по алгебре — воплотившийся наяву кошмар школьника-недоучки; она не знала, что перед собой видел Дрейк, но Бернарда видела вокруг именно это. Формулы, знаки деления, квадратные корни, помноженные на символ псевдобесконечности. Да-да, настоящий кошмар ненавистника точных наук. Это вам, господа, не кирпичи таскать, не цементный раствор разводить, не похохатывать над жующими хлеб, одетыми в серебристую форму и оранжевые каски представителями Комиссии с закатанными до локтей рукавами. До сего момента ей казалось, что все должно выглядеть именно так: краны, бетонные блоки, крики «вирра» и «майне», пыльный и машущий руками Дрейк…
«Орущий матом»
Все оказалось прозаичней. И куда как сложнее.
— Я нашла коттедж.
— Что?
— Дом, в который я могу перенести команду. Страну выбрала. Все вроде бы выглядит хорошо. Только вот для любой страны им нужны паспорта — удостоверяющие личность и дающие право находиться на указанной территории документы, — а с этим проблемы. Если кто-то начнет спрашивать, кто такие, откуда, зачем и надолго ли, придется врать и выкручиваться, ведь бумаг-то нет…
— Выкручиваться не придется.
— Как так?
— Дом находится далеко от больших городов?
— Да.
— Есть ли рядом другие дома-соседи?
— Нет.
— Отлично. Тогда вообще проблем нет.
— О чем ты говоришь? — Перед лицом Бернарды ровным строем промаршировали длинные ряды чисел, разделенные точкой. Присоединились к хвосту очереди уже состоящей из сотни других. Он все это помнит? Дрейк точно понимает назначение каждой формулы, держит их в уме? Интересно, какой балл дала бы ему на выпускном Ольга Дмитриевна? Она, наверное, молилась бы на такого ученика, гоняла бы по районным олимпиадам.
А Дина когда-то прогуливала…
— У нас ведь еще животные — им тоже нужны бумаги. Разрешение на въезд, прививки, куча справок.
— Успокойся, ты устала.
Стоящий в окружении сверкающих обломков букв и цифр, Дрейк напоминал ей не то волшебника, не то маньяка-гения: отсвет на щеке от слишком близко подлетевшего «игрека», в глазах отражение миллионов непонятных ей комбинаций, вокруг каждого пальца вращается геометрическая лента, в которую ежесекундно вплетаются все новые «разделить», «умножить» и изогнутые спины функций…