Чтение онлайн

– В качестве проводника – следователь нажал на газ, и машина рванула с места.

Бывший главный геолог жил один в трехкомнатной квартире на первом этаже. Дверь была не заперта и полицейские, ведомые следователем Павловым, зашли в квартиру без стука. Холмогорский их уже ждал, одетый в желтую замызганную рубашку и нелепый коричневый костюм со слишком короткими рукавами пиджака, он сидел на кухне за шатким столом и пил из оранжевой, с большими белыми кругами кружки, водку. Рядом стояло блюдце с несколькими заветренными кусочками сала и куском белого хлеба, в квартире, где Борис Семенович доживал свою жизнь, пахло затхлостью, холодной землей и перегаром.

– Никуда я не поеду – даже не поздоровавшись, заявил он, когда четверо

мужчин заполнили кухню. Потом резко вскочил, протянул каждому руку и предложил всем водки или чаю с земляничным вареньем, затем также резко сел на старый табурет. Его красное толстое лицо покрывали капельки пота, возле синеющего нездоровыми венками носа, под желтеющими глазами скопились глубокие морщины, но его редкие русые волосы даже не тронула седина, с некоторым удивление заметил Яблочников, не видевший геолога уже много лет.

– Без апелляций, еще раз заявляю – я – Холмогорский выдержал многозначительную паузу – Никуда не поеду. И не пойду. Вы даже не представляете, что там есть, что нас ждет – он всхлипнул и вытер рукавом нос – Я так хочу еще жить.

– Разве это жизнь… – оглянувшись по сторонам начал было Щукин, но остановился, увидев предостерегающий и злой взгляд следователя Павлова.

– Он уже без слов командует моими людьми – зло подумал капитан, прислонившись спиной к холодильнику «Бирюса».

Николай же взял с подоконника еще одну кружку, осторожно опустился на табуретку, поставил кружку на стол, налил в нее водки, подлил геологу, чокнулся с ним и залпом выпил, дернув плечами и закинул в рот кусочек сала. Полицейские переглянулись.

– Борис Семенович, мы же с вами обо всем договорились по телефону – подождав пока геолог, не спеша и с наслаждением осушил кружку, мягко сказал Павлов.

– Я помню, но…

– Там дети. Молодые пацаны. Такими же, когда-то были мы с вами. Им страшно, они беззащитны, заблудились и не знают, что делать.

– Да, но…

– Им обязательно нужно помочь.

– С этим я согласен, но…

– Это должны сделать мы, с вашей неоценимой помощью.

– Это да, но я ведь…

Этот почти односторонний диалог продолжался еще минут десять, в нем было и про мужской поступок, и про долг перед людьми и про последнюю службу родине. В конце концов Борис Семенович резко встал, отстранил от дверцы холодильника движением руки Сергея, достал из пустого агрегата еще одну бутылку водки, и сунул ее во внутренний карман пиджака.

– Едем. Едем прямо сейчас. Пока я не передумал. Пошли – он махнул рукой и направился в сторону прихожей – А нет, подождите, поссать надо.

Снова прогремел листовым железом мост над Буферным ключом, внедорожник свернул налево, проехал мимо бывшего профилактория, а ныне протестантской церкви, и через сто метров съехал с разбитого асфальта на хорошо укатанную китайскими лесовозами таежную дорогу. Пара километров среди цветущей тайги и Крузак, после бетонного моста, через очередной ключ, по указанию неожиданно взбодрившегося геолога, свернул на незаметную, полузаросшую дорожку, уходящую влево. Через метров триста густая растительность неожиданно расступилась, и джип выехал на широкую поляну со свежескошенной травой. Впереди тянулся высокий бетонный забор с массивными откатными воротами, рядом с которыми стоял отделанный синим профнастилом вагончик с одиноким узким окном. Рядом с вагончиком, ярко красный и блестящий в лучах полуденного солнца, стоял мотоцикл с люлькой, «Планета – 5».

Следователь Павлов остановил машину, не доезжая до ворот и заглушил двигатель. В тот же момент отворилась дверь вагончика и им навстречу вышел Петр Петрович, сторож «заброшки». Вместе со своим сменщиком Сан Санычем они трудились на этой работе с самого закрытия предприятий по ту сторону бетонного забора. Сутки через сутки, два через два или неделя через неделю, если кому-нибудь из них нужно было уехать, работали они вдвоем уже больше тридцати лет. Им обоим уже было далеко за шестьдесят,

но оба были вполне бодры, полны сил и постоянно немного пьяны, их лица и руки покрывали глубокие морщины, но глаза были ясны, а головы были даже не тронуты сединой. Оба жили холостяками в соседних друг от друга домах, оба ездили на мотоциклах с люлькой (только у Сан Саныча был Юпитер -3). В поселке о них ходили разные слухи, в основном, конечно, об их несметных тайных богатствах, люди то шептались о шестизначных суммах, которые сторожа получали за свою работу, то о виллах на далеких островах куда каждый из них тайно время от времени летал. Сергей не верил во все эти слухи, но допускал, что зарплата у сторожей действительно может быть немаленькая, иначе стали бы они работать столько лет на этой работе. Почти все мужики в поселке уже лет пятнадцать как работают вахтовым методом, кто на золоте, кто на тоннелях, а эти двое даже попытки не делали устроиться куда-либо еще.

Петр Петрович пахнул перегаром в предварительно открытое Яблочниковым окно пассажирской двери, поправил кепку шестиклинку и окинув взглядом салон автомобиля, буркнул:

– Здоров Серега, опять ты? – как будто с прошлой их встречи в этом месте прошло три дня, а не четырнадцать месяцев – Нет здесь мальчишек, забор сам смотри, какой высокий, не пробраться им…

– Откройте немедленно! – завопил с заднего сиденья Холмогорский – Я главный геолог, вы обязаны нас пустить! – бывший главный геолог икнул и резко замолчал.

– О, Борис Семенович – сторож еще раз заглянул в салон – Да вы пьяны, батенька. Лучше бы вам конечно помолчать, а ты капитан, уезжай. Не пущу. Год назад не пустил и сейчас не пущу – сделав мимолётную паузу, Петр Петрович ловким движением выудил из кармана серого поношенного пиджака папиросу и закинул ее в рот – Или ты хочешь, чтобы мы опять доставали телефон, звонили человеку в Хабаровск, и он бы опять поносил тебя разными словами – он чиркнул спичкой и раскурил помятую беломорину.

– Петр Петрович – позвал его следователь и когда тот поднял на Павлова глаза, протянул ему какую-то бумажку, Яблочников успел только заметить, что документ покрыт множеством синих печатей – Взгляните на это.

Сторож, с подозрением посмотрел на следователя, бережно взял листок А4 и пробежал его содержимое глазами.

– Документ серьезный – произнес он, сделав неправильное ударение в слове документ – Мне надо позвонить – Петр Петрович аккуратно свернул листок и бодро пошел в сторону вагончика.

– У него че тут, проводной телефон? Тут же мобилы не ловят? – вслух удивился Юра с заднего сиденья.

– Спутниковый у него – ответил капитан полиции, не сводя глаз с единственного окошка сторожки.

– Херасе.

Через десять минут, дверь вагончика распахнулась и оттуда вышел Петр Петрович, за его плечом теперь торчало дуло двустволки.

– Николай Петрович – протянул он бережно сложенный документ следователю – Ваш визит одобрен, все правильно. Если будете выезжать обратно, остановитесь перед воротами и просигнальте, три долгих два коротких. Я открою. Запомните.

– Может ты еще номера наши запишешь и пропуск выдашь? – усмехнулся Николай.

– Камеры уже записали – ответил Петр Петрович, достал из кармана брюк пульт и нажал единственную кнопку. Ворота медленно, но бесшумно поехали в сторону. Борис Семенович захрапел.

Глава 3

Ваня Мерешков брел по асфальтированной дорожке к панелькам, постоянно оборачиваясь и крутя головой – слишком открытое место, слишком опасно. Он может прятаться где угодно и поджидать удобного момента.

– Хотя кого я обманываю – подумал Иван – Зачем Ему прятаться? Если бы Он его заметил, то я бы уже был мертвый. Тело начала бить мелкая дрожь, а на глаза навернулись слезы, застилая обзор проклятой размытой пеленой. Ваня остановился протер глаза и хлюпнул носом – Не время сейчас реветь.