Чтение онлайн

– Да. Все в порядке.

– О чем хотели поговорить? – в голосе против воли появилась тревога.

– Об убийстве вашего сына.

– Намерены вновь предложить свои услуги? – подумав, спросил Басов.

– Намерен предложить вам свою версию событий. Предупреждаю сразу, она будет малоприятной для вас, но постарайтесь выслушать ее до конца. Ваша дочь сбежала восемь лет назад, заподозрив вас в убийстве ее подруг…

– Понятно. Женя вернулась? Извините, что перебил. Слушаю вас.

– Егор догадывался о том, что сестра жива, и пытался ее разыскать. И эти попытки привели к тому, что он тоже начал вас подозревать. Вы об этом знали, оттого и решили отправить его за границу. Он обещал уехать, и вы были уверены, что руки у вас развязаны. Но вместо того, чтобы выполнить обещание, он взял у друга машину и устроил за вами слежку. Вы отправились в Решетов, нацепив парик, бородку и очки, неплохая маскировка, хоть и примитивная. Искали жертву, и вскоре заметили ее на дороге. Мой сценарий весьма приблизительный, – улыбнулся Бергман. – Потом вы сможете что-то отредактировать, если захотите. Итак, жертва найдена. Ваш сын, следуя за вами,

видит, как вы сажаете девушку в машину. Остановиться, не привлекая внимания, он не может и следует к автозаправке, откуда и наблюдает за происходящим. Ему пришлось заправить машину, и расплатился он карточкой, вечно забывая, как очень многие из состоятельных людей, есть в бумажнике наличные или нет. Вы проследовали мимо, и он опять отправился за вами. Но вскоре вы свернули на дорогу к бывшей ракетной точке. Спрятаться там негде, это Егор понимал, вы бы непременно заметили машину. Он либо оставил «Жигули» и пошел за вами, либо дожидался вас, укрыв машину за деревьями. Когда через некоторое время вы появились уже без девушки, он понял, что его подозрения совершенно справедливы. Вы намеревались заночевать в мотеле, из-за недавнего возбуждения не рискуя садиться за руль, или, напротив, из-за усталости, вам лучше знать. В общем, после содеянного вы нуждались в отдыхе и не собирались возвращаться домой. Думаю, решение поговорить с вами далось ему нелегко. Егор пришел к вам в номер, требовал объяснений. И вы, поняв, что переубедить его невозможно, убили собственного сына. А потом вывезли его тело и спрятали там же, где и труп девушки. Точнее, двух девушек. Первую вы убили еще весной. Под утро начался ливень, ветром уронило дерево на дорогу, и на обратном пути вы едва выбрались. Администратор отеля заметил, что машина утром стояла грязной. Он, кстати, остался жив, и, думаю, сможет вас узнать, несмотря на вашу страсть гримироваться. Вы вряд ли догадывались, что мать одной из убитых вами девушек работает в мотеле. И встреча с ней явилась неприятным сюрпризом. На нее она тоже произвела впечатление, должно быть, женщина вас узнала, вернулась в город и караулила возле вашего офиса. Мало кто обратил бы внимание на слова сумасшедшей, но после убийства сына вы чувствовали, что очень рискуете, и избавились от бедняжки. К несчастью для вас, начальник охраны Туманов получил сообщение от приятеля вашего сына, одолжившего ему машину. Подозрения на ваш счет у него возникли гораздо раньше, рискну предположить, после разговора с той же сумасшедшей. Человеку его опыта провести собственное расследование не сложно. Когда он понял, что алиби на момент исчезновения Егора у вас нет, подозрения укрепились. Не знаю, почему он о них промолчал. Не имел веских доказательств или намеревался вас шантажировать? В любом случае он был неосторожен. Вы позвонили ему, он приехал на встречу и был убит. Когда ваша сестра наняла нас для розыска Егора, вы отлично знали, чем это грозит, но просто запретить нам вмешиваться не могли, это выглядело бы подозрительно, и тут же дали нам другое задание, а когда поняли, что Егора мы по-прежнему ищем и оказались слишком близко к правде, решили вновь прибегнуть к помощи наемных убийц. Вы уже использовали их, когда надо было запугать частного сыщика Петракова, а также выследить и, скорее всего, убить Бережную. Но мотель они спалили напрасно. Этой ночью, узнав, что ваша дочь прячется в моем доме, наемники повторили попытку избавиться ото всех, кто для вас опасен. Безуспешную попытку. Ваша дочь по-прежнему у нас, а один из нападавших ранен. Мы его найдем. А также найдем машину, которую вы использовали, отправляясь убивать. Не сомневаюсь, что в ней что-нибудь обнаружат, один-единственный волосок к примеру. И этого хватит…

– Я понял, – кивнул Басов. – Нет смысла отрицать. Я действительно убил своего сына. – Он вздохнул и стал смотреть на огонь, потом вдруг улыбнулся. – Дети… слышали выражение: «По плодам их узнаешь о грехах их». Должно быть, я большой грешник. У меня было трое детей… Я их очень любил, наверное, это моя вина, что они выросли эгоистичными, жадными, взбалмошными… У моей старшей дочери были серьезные проблемы. Она казалась милой девушкой, училась музыке, но это была маска… Женя связалась с дурной компанией, они любили жестокие игры… Когда я понял это, все уже зашло слишком далеко, у меня был лишь один выход: отправить ее подальше отсюда, назначив приличное содержание. К несчастью, она успела оказать самое дурное влияние на брата, они всегда были очень близки. Впервые я заподозрил неладное несколько месяцев назад, случайно заметив засохшую кровь в его машине. Егор сказал, что порезался, очевидная ложь, но я сделал вид, что поверил. И стал следить за ним. Сам. Потому что не хотел никому доверять свою страшную тайну. Вы все рассказали правильно, только с точностью до наоборот. Я действительно был загримирован, но для того, чтобы сын, случайно увидев меня, не узнал. Это я ехал за ним, я видел, как он подобрал девушку. Я пытался предотвратить преступление, но проклятая машина застряла в грязи, и я опоздал. Когда все же оказался на месте, там были лишь следы его пребывания. А еще… еще труп. Не знаю, как я добрался до мотеля… я пытался прийти в себя, принять решение. И, в конце концов, позвонил сыну. Он приехал. Думаю, он уже тогда все понял и твердо решил меня убить. Потому и спрятал машину, надеясь остаться незамеченным. Я открыл дверь, он вошел, я еще не успел начать разговор, как он набросился на меня с удавкой. И я понял, что должен сделать. Не буду врать, что это была самозащита. Я действовал абсолютно сознательно, я убил его, потому что такому чудовищу, как мой сын, не место среди людей… – Басов прикрыл лицо ладонью, и на некоторое время воцарилась тишина. – Кто убил Туманова и преследовал вас – я не знаю, но могу предположить с большой долей вероятности, раз уж моя дочь вернулась. Среди ее дружков, вполне возможно, и убийцы найдутся. Думаю, Туманов тоже подозревал моего сына. Егор пытался

разыскать сестру, Туманов неким образом узнал, что она жива. И мог нарушить ее планы. Так же, как и вы… Я ни о чем вас не прошу, Максимильян Эдмундович, понимая, что вы обязаны…

– Вовсе нет, – перебил Бергман. – Не забывайте, мы не состоим на службе в полиции. И можем позволить себе роскошь поступать по справедливости, а не по закону. – Я, едва сдерживаясь, посмотрела на него, но он и бровью не повел. – Ваша история глубоко потрясла меня. Вы заслуживаете сострадания…

Басов смотрел с некоторой растерянностью, потом спросил:

– Вы не станете сообщать в полицию?

– Нет. Признаться, еще до встречи с вами у меня были большие сомнения в вашей виновности, и мой рассказ не более чем уловка, чтобы заставить вас быть откровенным. Жаль, что ничем не могу помочь вам, Геннадий Львович, но о вашей тайне никто никогда не узнает, по крайней мере от нас.

– Спасибо, – пролепетал Басов. – Ради бога, простите, я не хотел бы вас обидеть, но… в знак уважения и благодарности я хочу перевести на ваш счет…

– Мы можем это обсудить… позднее. А сейчас мне надо знать, какие шаги следует предпринять в отношении вашей дочери. Удерживать силой мы ее не можем…

– Конечно. Постарайтесь задержать Женю на несколько дней. После похорон я свяжусь с ней, попробую убедить уехать отсюда. И ради бога, никаких расследований, неизвестно, к чему это приведет. А я хочу лишь одного: чтобы никто не узнал правды о моих детях.

– Желание клиента для нас всегда закон. – Максимильян поднялся, кивком простившись с Басовым, направился к двери, а я стиснув зубы пошла за ним.

– Ты возьмешь его деньги? – прошипела я, как только закрыла дверь.

– Тише, тише, – быстро оглядываясь, ответил он.

– Его рассказ вранье, от первого до последнего слова.

– Тише, тебе говорю. Разумеется, вранье. И чтобы это понять, не надо обладать твоими способностями.

– И ты из-за денег готов…

– Да заткнись ты, наконец, – шикнул он. Тут откуда-то сбоку бесшумно возникла домработница. Забежала вперед и распахнула входную дверь. – Всего доброго, – улыбнулся ей Бергман, вышел на крыльцо, вздохнул полной грудью и вновь обратился к женщине, когда она уже собиралась закрыть за нами дверь: – Прекрасный сад, наверное, приходится содержать целый штат садовников?

– Ничего подобного, – ответила домработница. – Это любимое детище Геннадия Львовича, он всегда сам ухаживает за ним.

– Удивительный человек, – с восхищением заявил Максимильян и сбежал вниз по ступенькам.

За то время, что мы были в доме, стемнело. Вдоль дорожек зажглись фонари, бросая на лужайку причудливые тени. Я сделала несколько шагов, сердце вдруг стремительно полетело вниз, и стало трудно дышать. А потом пришло чувство, что в спину смотрят десятки глаз. Тени задвигались, вышли из сумрака деревьев, приближаясь и снова удаляясь. Протягивали руки – тонкие белые косточки, в беззвучной мольбе открывая впалые рты, заглядывая в душу невидящими глазами.

– Господи, – в ужасе пробормотала я и бросилась к калитке. Возле машины меня вырвало. Бергман помог мне устроиться на сиденье и захлопнул дверь. – Они здесь, – сказала я. – Он хоронил их в саду… Их там много, очень много… может, десять или пятнадцать… Сколько же это продолжалось? Как он мог столько лет оставаться безнаказанным?

– Старшая дочь очень помогла ему, сбежав. Если он и был на подозрении, то после ее исчезновения… Все видели в нем убитого горем отца, а не убийцу. А тебе неплохо бы научиться держать себя в руках…

– Когда ты покрываешь этого упыря?

– Никто покрывать его не собирается. Но у нас по-прежнему нет доказательств. Рассказа его дочери недостаточно, чтобы получить ордер на обыск и перерыть весь сад. Не забывай о деньгах Басова и его возможностях.

– Тогда что делать?

– Работать. Найти улики, чтобы ни один адвокат не мог их оспорить.

Евгения осталась в доме Бергмана с условием, что она не будет пытаться покинуть его без разрешения, не станет никому звонить, а также приставать с вопросами. На последнем пункте Максимильян особенно настаивал. Девушка согласилась, тем самым подвергнув себя заключению в четырех стенах. Впрочем, мое положение было немногим лучше, потому что следить за соблюдением договора пришлось мне.

Артем, работавший в мотеле менеджером, пришел в себя. Угрозы его жизни не было, а главное, он с уверенностью узнал в Басове мужчину, который останавливался в номере в ночь с первого на второе июля. Диме пришлось немного поработать с фотографией, добавить бороду, очки и сделать волосы длиннее. Вадим проверял врачей, которые могли оказать помощь раненому, правда, пока безуспешно, а Бергман очень быстро выяснил, что алиби на тот вечер, когда был убит Туманов, у Басова нет, подозреваю, не обошлось без помощи секретарши.

В общем, мы худо-бедно продвигались вперед, и вдруг все мгновенно изменилось. Мы с Евгенией пили чай в кухне. Незадолго до этого к нам присоединился Максимильян, к великой радости нашей гостьи. Она была в него влюблена и даже не особенно это скрывала. Разумеется, он оставался любезно равнодушным, как и положено такому типу. В общем, я наблюдала ерзанье одной и тщательно скрываемую иронию другого, когда в комнату ворвался Дима, выпалив с порога:

– Он взял машину.

Пока Евгения хлопала глазами, гадая, что происходит, мы бросились к компьютеру. На дисплей была выведена карта города, по которой двигался маячок, указывая местоположение «Рено».

– Звони Воину, – сказал Максимильян. – Пусть скорее его подхватит.

– Я тоже поеду, один он может не справиться.

– Хорошо. Думаю, Басов намерен избавиться от машины – весьма серьезной улики.

– Что делать нам в этом случае?

– Еще не знаю. Сначала попытаемся понять, что он задумал.

Дима спешно покинул комнату. Минут через пятнадцать позвонил Вадим, Бергман включил громкую связь, чтобы я могла слышать их переговоры.

– Я у него на хвосте, – сообщил Воин. – Он выезжает из города.