Мировая экономика
Шрифт:
Как уже отмечалось, сталинская модель хозяйствования, созданная в бывшем Советском Союзе, могла давать частичный эффект лишь на короткое время, но в долгосрочной перспективе, а точнее, на постоянной основе она была абсолютно неэффективной. Реализация этой модели вела к изоляции Советского Союза от мирового рынка, от НТП, к производству некачественной и неконкурентоспособной продукции (не говоря уже о том, что выпускаемая продукция была далека от современных требований и моды), к изменению структуры «социалистического производства». В конечном счете она себя исчерпала и провалилась.
Однако М. Горбачев не понял того, что разрушение советской тоталитарной общественной системы должно быть неразрывно связано с целенаправленной сменой сталинской модели хозяйствования. В первые годы своего правления он ввел по образцу своих предшественников, ратовавших за преимущественный рост
Конечно, командно-распределительная, административная, централизованно планируемая экономика пустила в стране глубокие корни. Были созданы гигантские промышленные и сельскохозяйственные предприятия-монополисты, экономические динозавры, которые могли вписываться только в натуральное хозяйство, в самообеспечивающееся производство, но не в рынок. Не было создано нормальной производственной инфраструктуры, ибо вложения в нее не приносили ускорения темпов развития, не существовало ни частных банков, ни кредита, была уничтожена наиболее работоспособная часть российского крестьянства – кулаки. В течение многих десятилетий запрещалось частное предпринимательство, все брало на свои плечи государство, которое не могло справиться с непосильными задачами и решало их по-своему: не экономическими, а казарменными и бюрократическими методами. Рубль не был конвертируемым, почти вся торговля осуществлялась по административным, а не рыночным ценам, владение твердой валютой запрещалось.
Все эти факты свидетельствовали о том, что переход к рынку в России будет неизбежно долгим и болезненным. Отход от рынка потребовал нескольких поколений, полный переход к нему займет не меньше времени. Естественно, что отход от плановой системы неизбежно ввергает страну в состояние болезненной трансформации. Но этот переходный период надо пройти, чтобы встать на торный путь цивилизованного развития, с которого страна сошла на достаточно продолжительный срок.
Перестройка, объявленная и практически начатая М. Горбачевым, была подготовлена либерально-демократической частью партийной элиты СССР, которая осознала неэффективность и в конечном счете историческую обреченность «реального социализма», созданного в СССР, и его экономики. Оппозиционные настроения стали довольно широко, хотя и негласно, распространяться в стране еще со времен брежневского застоя и довольно определенно проявляться в годы правления Ю. Андропова. Не случайно в это время на самом верху политической власти рассматривались варианты наиболее мрачных прогнозов, вплоть до развала общественной системы и распада страны. По существу, приход М. Горбачева с его перестройкой в известной мере был подготовлен Ю. Андроповым.
В узком смысле экономические реформы начались в России лишь в 1992 г. под руководством Б. Ельцина и Е. Гайдара. Именно эти реформы следует считать реальными, призванными создать не отдельные элементы рынка в чуждой ему среде, а подлинный рынок товаров и услуг, рынок капитала и рабочей силы с присущим ему механизмом конкуренции, а также естественную замену тоталитарной общественной системы цивилизованной, демократической, рыночной.
Однако и ельцинско-гайдаровские экономические реформы также были связаны с серией крупных ошибок и просчетов. Это и кризис платежей, и некомплексность и непоследовательность в проведении реформ, и слабая поддержка нарождающегося предпринимательства и многое другое. Но главное – рассматриваемый период реформ сопровождался политическим противостоянием законодательной и исполнительной ветвей власти, что не давало возможности реализовать истинные замыслы реформаторов. Свою роль сыграла и слабость управленческих институтов.
И тем не менее следует признать, что если экономические реформы при Горбачеве не проводились, а точнее, были псевдореформами, то ельцинские реформы стали фактом, реальностью. Они привели к изменению социально-экономического строя в России, осуществлению институциональной трансформации всего общества, хотя этот процесс и сегодня еще далек от завершения.
Радикальный период экономических реформ продолжался около полугода. Затем его сменил период застоя, шатаний и топтаний практически на одном месте. И только в 1997 г., казалось, пришло время возвращаться вновь к радикальной экономической реформе, однако в августе 1998 г. произошла
катастрофа: Россия объявила дефолт, на время отказалась выплачивать свой внешний долг; была разрушена худо-бедно сложившаяся финансово-банковская система, был фактически девальвирован рубль. Лишь с 1999 г. появились признаки стабилизации положения в стране. Но ход экономических реформ был замедленным и не отличался комплексностью и особой поддержкой со стороны властей, поэтому стабилизация положения с точки зрения давно начатых реформ не завершена до сих пор.12.2. К вопросу о теории
Экономические реформы, проводимые во всех посткоммунистических странах, не имеют и не могут иметь надежной теоретической базы. Как известно, теоретическая база ковалась для перехода от рыночной экономики к нерыночной, от капитализма к социализму. Такой базой был марксизм-ленинизм – идеологический стержень тоталитарного общества, великий миф, околдовывавший значительную часть человечества на протяжении более 100 лет. Но почему-то никто не догадался сочинить теорию обратного перехода – от нерыночной (читай: неэффективной) экономики крыночной (эффективной!), от социализма к капитализму. А зря. Сейчас бы она пригодилась.
В капиталистических странах с нормальной рыночной экономикой нет нужды в теоретизировании по поводу трансформации неэффективного нерыночного хозяйства в эффективное рыночное. Считается, по-видимому, что эффективность рано или поздно сама придет на смену неэффективности, демократия победит тоталитаризм. Во всяком случае в классических трудах Хайека и Мизеса этот вывод обосновывается достаточно убедительно.
Тем не менее напомним, что есть две «буржуазные» теории, на которые обычно опираются реформаторы во всех постсоциалистических странах: кейнсианство и монетаризм. В соответствии именно с этими теориями и складывается практика эволюционного или радикального проведения экономических реформ.
Эволюционисты, или «постепенники», выступают за длительный и осторожный путь к рынку с сохранением многих старых структур и механизмов, присущих тоталитарному обществу, социалистической системе. Опираясь на кейнсианскую концепцию, они требуют серьезного государственного вмешательства в экономику (в наших условиях – неизбежно административного и прямого), возврата к отраслевым министерствам, к системе государственных заказов и закупок, субсидий и льготных кредитов для внеэкономической поддержки неэффективных предприятий и целых секторов в экономике, к государственному установлению цен и заработных плат на фиксированном уровне, всячески тормозя начавшийся процесс приватизации. Отсюда исходят и предложения о возврате к «рыночному социализму», о создании двухсекторной экономики – рыночной и государственной, о протекционизме, об использовании китайского опыта и т. д.
Радикалы, опираясь на монетаризм, не отрицают необходимости серьезного государственного вмешательства в экономику. Но они имеют в виду экономическое регулирование, т. е. такое вмешательство государства в экономику, которое должно проходить не напрямую, а через интересы экономических субъектов, через экономические рычаги и стимулы в целях достижения высокой эффективности производства и высокого жизненного уровня населения. Но главное – это вмешательство должно быть направлено прежде всего на поощрение предпринимательства, частного самоокупаемого сектора, многоукладности экономики и конкуренции.
Радикалы (они же монетаристы и либералы) выступают за быстрые и решительные не только рыночные, но и системные, институциональные преобразования как экономики, так и всего общества России, за ломку многих государственных структур отжившей командно-распределительной системы и замену их структурами рыночной, а точнее, капиталистической системы.
В 1990-х годах позиции монетаристов серьезно укрепились в мире после известных провалов кейнсианских методов регулирования на практике. Все западные демократии проповедуют свободу конкуренции и разных форм собственности с упором на частную и избегают прежних прямых методов государственного регулирования экономики. Коренной тезис либералов-монетаристов – освобождение, либерализация цен, т. е. создание в экономике своего рода естественной сигнальной системы, дающей производителю и потребителю сигналы, что производить и что покупать, куда направлять ресурсы, учитывая критерий эффективности производства и потребления. Рынок же может создать такую сигнальную систему только в условиях свободы ценообразования. Экономическая стабилизация и рациональное поведение людей, по мнению родоначальника этой школы М. Фридмана, невозможны без господствующей роли свободных рыночных цен в экономике.