Мирное время
Шрифт:
Утро в Хаите началось, как обычно. На площади возле исполкома собрались дехкане из окрестных кишлаков, у открытых лавок толпился народ. По улице тянулся длинный караван ослов, нагруженных мешками. Гулям сидел с Азизджоном у раскрытого окна и обсуждал свой путь по кишлакам. В исполкоме было по-утреннему тихо.
Вдруг, будто сильный ветер пронесся по улице. Дехкане быстро вскакивали на коней и куда-то уезжали, закрывались лавки. Торговавшие на базаре торопливо укладывали свой товар в мешки и навьючивали ослов и лошадей.
Азизджон с тревогой выбежал из исполкома. Гулям выглянул в окно. Мимо пробежал Азизджон и крикнул:
– Скорей!
– Что случилось? - спросил Гулям, но тот уже скрылся.
Гулям вышел на улицу. Площадь, где недавно шумела толпа - опустела. Только у помоста чайханы суетились
"Басмачи!" - пронеслось в голове Гуляма. Вдруг чья-то рука схватила его за плечо. Это был Азизджон, бледный, взволнованный.
– Скорей! Идем за мной! - хрипло сказал он.
Пробежав по узкой улочке, они проскользнули в отверстие в заборе и очутились на каком-то дворе, где Азизджон бросил Гуляму рваный халат и сам надел такой же. Всунув непослушные руки в рукава халата, Гулям поспешил за Азизджоном. Скрываясь за заборами, они выбрались из кишлака, поднялись по склону горы и спрятались среди серых, скользких камней в густом кустарнике. Отсюда была видна площадь возле исполкома и чайхана, у которой уже снова собирался народ.
На улице, идущей от реки, показались три всадника в черных бараньих шапках. Они гнали перед собой несколько дехкан, размахивая плетками и выкрикивая проклятия. Потом на середину площади выскочил еще один всадник. Он резко осадил коня и, поворачиваясь во все стороны, стал громко, нараспев созывать всех жителей Хаита. Еще несколько всадников бросились к дверям исполкома и магазина Узбекторга и, не слезая с коней, начали рубить шашками закрытые двери. Кто-то забрался на крышу исполкома, оторвал привязанный к шесту красный флаг и бросил его вниз под ноги лошадей.
Со всех улиц на кишлачную площадь стекались люди, вооруженные старинными ружьями, палками и серпами. Впереди шли длиннобородые старики в белых чалмах, - в Хаите было шестнадцать мечетей и в муллах недостатка не ощущалось.
Гулям-Али и Азизджон, скрываясь за камнями, смотрели на площадь и не заметили, как над ними откуда-то сверху появился всадник - афганец в зеленом кителе, перехваченном блестящими ремнями. На голове у него была грязная, с длинным хвостом чалма.
– Эй, вы! - закричал всадник, - что вы здесь делаете, проклятые оборванцы! Вставайте, или, клянусь богом, ваши головы полетят вниз.
Позади всадника появились еще двое, вооруженные английскими винтовками. Басмачи окружили пленников и погнали их вниз.
Базарная площадь заполнилась народом. Люди стояли молча и лишь проезжающие через толпу конные громко переговаривались между собой. Всадники окружили площадь, наблюдая за тем, чтобы никто не ушел. На крышах домов сидели женщины, закрытые покрывалами.
Гуляма и Азизджона подвели к чайхане, где на земле у помоста сидело несколько пленников. У одних были разорваны халаты, у других - лица в крови. На помосте, застланном желтой материей из магазина Узбекторга, лежали выцветшие ковры, которых раньше в чайхане тоже не было. На коврах пили чай басмачи.
Афганец в зеленом кителе спросил у них:
– Где же Прибежище эмирата?
– Они в большой мечети совершают молитву, - ответил кто-то. - Скоро прибудут.
Позади Гуляма стояли люди в новых халатах и тщательно повязанных чалмах. Он их совсем не знал, но Азизджон тихо сжал его руку и прошептал:
– Как на праздник выползли, скорпионы. Все наши баи, будь они прокляты...
Именитые люди громким шепотом переговаривались между собой, преданно поглядывали на пьющих чай басмачей.
– Хвала богу, дождались мы защитников ислама. Теперь снова жить можно будет, - сказал старик с седой клочкастой бородой.
– Говорят, Максум уже взял Куляб и идет на Дюшамбе, - поддержал разговор его сосед.
– Максум... - прошептал Гулям-Али. Значит - это банда Фузайля Максума, о которой он уже не раз слышал в этих местах. Плохо дело. Живым отсюда не уйдешь. Хорошо еще, что его здесь почти никто не знает. Гулям вспомнил все, что слышал об этом главаре басмачей.
В нескольких километрах от Хаита, на левом берегу реки лежит большой
кишлак Кала-и-Ляби-Об, а поблизости от него - Матанион - родина Фузайля Максума. Когда-то он имел неисчислимые отары овец, вел большую торговлю, имел лавку в Гарме и считался одним из самых богатых людей в Каратегине. Когда эмир бежал в Дюшамбе, Фузайль поехал к нему с богатыми подарками и был назначен беком Каратегина. Он сделал центром своих владений родной кишлак, переименовав его в Шерабад - город льва. Вскоре Ишан-Султан - крупнейший феодал Каратегина - объявил войну Советской власти. Надеясь на легкую победу, Фузайль пристал к нему со своими джигитами. Но в бою у кишлака Марган шайка Фузайля была разгромлена наголову. Восемнадцать главарей, среди которых были испытанные в боях Бадреддин-бай, Ишан-Саладур и другие, попали в плен. Фузайль сбежал тогда в Дарваз и вернулся в Каратегин лишь после ухода войск Красной Армии. Но здесь властвовал Ишан-Султан, которого Фузайль ненавидел больше, чем красных. Собрав верных людей, Фузайль через перевал Люли-Харф приехал в Тавиль-Дару к Ишан-Султану. Его не ждали, но приняли как почетного гостя, угощали, ухаживали за ним. Фузайль принимал все, как должное. Ночью он со своими людьми окружил шатер, схватил Ишан-Султана и его братьев Ишан-Сулеймана и Ишан Шо-Рахматулло. Утром Фузайль устроил над ними суд и повесил всех на базарной площади. Теперь он стал полновластным повелителем Каратегина. Но власть его продолжалась недолго. Весной 1923 года Красная Армия вошла в Каратегин и вскоре заняла Гарм. Фузайль с остатками верных ему людей метался в горных ущельях, не принимая боя, наконец, переплыл реку и скрылся за рубежом.И вот сейчас он снова пришел туда, где еще не забыты его кровавые дела. Неужели он захватит Гарм? Нет, этого не может быть. Не те времена. Он может убить Гуляма и еще других, но далеко ему не уйти.
Гулям вздрогнул от шума, прокатившегося по площади. Из мечети медленно и важно двигались вооруженные люди. Впереди шел невысокий, плотный человек лет сорока пяти, с подстриженной черной бородкой, в бараньей круглой шапке. На зеленом английском мундире у него висел маузер. Это был Фузайль Максум. За ним шли высокие, смуглые афганцы, обвешанные патронными лентами, муллы и ишаны, напялившие на себя по несколько халатов и огромные белые чалмы.
Толпа расступилась, стоящие впереди низко кланялись. На них нажимали сзади, проход сужался, и басмачи бесцеремонно расталкивали дехкан.
Фузайль и его свита взошли на помост чайханы и расселись на коврах. Басмаческий главарь выпил услужливо протянутую пиалу чая и заговорил, обращаясь к толпе:
– Во имя бога милостивого и милосердного! Да не будет скрыто от народа Хаита и кишлаков, что я пришел сюда не для войны, а для мира. Но я увидел, что здесь совершаются дела, противные установлениям шариата и правилам веры главы пророков. Погрязшие в ереси вероотступники отвергли приветствие, узаконенное словами пророка, отвергли чалму, лишь при наличии которой выполнение намаза считается наиболее совершенным, отвергли исламские одежды, которые носили еще наши предки. Они нарушили веление божье о том, что мужчина не должен смотреть на постороннюю женщину, а женщина не должна смотреть на постороннего мужчину, чем разодрали завесу чести мусульман.
Согласно смыслу стихов корана, человек, вызывающий разврат и беззаконие среди мусульман, попирающий религию, - есть убийца мусульман. Эти люди сошли с пути, узаконенного исламом, и уподобились неверным. Мы должны достойно покарать неверных. Велик бог!
– Велик бог! - закричали муллы, а за ними - все, стоящие у чайханы.
Выждав, когда шум утихнет, Фузайль продолжал:
– Вседержитель мира, избрав нас хранителями веры, оказал нам полную поддержку для того, чтобы мы с помощью всевышнего опоясали себя мечом истинной веры и уничтожили отщепенцев. За мной идет большая афганская армия с английскими пушками. Только что войска ислама заняли Куляб и Дюшамбе. Мы уничтожим Советскую власть и установим правление согласно законам шариата. Советская власть хотела отнять землю у тех, чьи предки получили ее благодаря своему благочестию. Мы возвратим ограбленным их собственность. Все вы должны вступить в доблестное войско защитников веры. Сегодня мы выступаем на Гарм. Там, на земле Гарма, я устрою суд на отступниками - нарушителями закона божия, и пусть не ждут пощады. Аминь! Велик бог!