Мирное время
Шрифт:
– Почему? Ведь это не трудно. Пойми, я не собираюсь тебя принуждать. Просто даю выбор: либо ты встаешь на колени и просишь прощения, либо за тебя возьмется Серж. Поверь, после того, как он с тобой поработает, ты будешь лежать в крови и молить о пощаде. Подумай, стоит ли оно того?
– Иди к черту!
– со злостью прошипел Мигель. Черная тень бешенства затмила его сознание. Кровь застучала в висках, а руки сами собой сжались в кулаки. Захотелось впиться пальцами в тощее горло Бенуа и выдрать ему кадык. С каким бы удовольствием он сейчас понаблюдал, как мерзавец будет хрипеть, захлебываясь собственной кровью! Накатившее чувство было столь неожиданным, что Бельмонте испугался его больше, чем хулиганов.
– Ну, что ж, тебе давали шанс решить все миром, - задумчиво сказал Бенуа, отворачиваясь.
– И если гордость не позволяет тебе принять наше предложение, то разговор будет иным. Выбей из него всю спесь, Серж, и не останавливайся до тех пор, пока он не начнет рыдать как девчонка!
От сильного удара в грудь у Мигеля перехватило дыхание. Он согнулся пополам, отчаянно ловя ртом воздух, точно выброшенная на берег рыба. Подняв помутившийся от боли взгляд, он увидел громадный кулак Сержа, летящий прямо ему в лицо, и лишь чудом успел увернуться. Здоровяк взревел от ярости и нанес ему сильный удар ногой, отбросивший Мигеля на пирамиду из ящиков, которые заходили ходуном.
– Ну, и какого черта здесь происходит?!
Морщась от боли, Мигель повернулся на голос и увидел сержанта Гарсию, стоящего возле робота-погрузчика. Сложив руки на груди, Трехпалый внимательно наблюдал за ними со своим неизменным оскалом на изуродованном лице.
– Кажется, я задал вопрос!
– повторил сержант.
– Какого черта здесь происходит?
– Ничего особенного, сеньор.
– Бенуа оскалил в улыбке свои крупные зубы.
– Мы просто разговаривали.
– Значит, глаза меня подводят. Просто на миг мне показалось, будто трое облезлых шакалов напали на молодого львёнка.
– Это кто здесь шакал?
– зарычал здоровяк Серж.
– Следи за своим языком, старик!
– Разве так следует обращаться к старшему по званию, рядовой?
– вскинул брови сержант.
– Вижу, что у Пиньейро серьезные проблемы с дисциплиной в отряде. Если у вас так много свободного времени, может, займетесь чем-нибудь полезным? Например, покрасите забор или выучите наизусть воинский Устав. Эх, жаль, что я не ваш инструктор...
Гарсия сокрушенно покачал головой, затем повернулся к Мигелю и мягко сказал:
– Возвращайся в отряд, сынок. Опоздаешь на построение.
– Так точно, сеньор!
– Бельмонте козырнул и направился к сержанту. Стоящий на его пути Серж яростно засопел, но все же посторонился, уступая дорогу.
Гарсия дождался Мигеля, на прощание окинул компанию Бенуа брезгливым взглядом и, развернувшись, зашагал вместе с ним прочь.
Стоило им удалиться, как кто-то из "Головорезов" тихо, но отчетливо бросил им вслед:
– Ну и вали отсюда, старый калека!
Гарсия, по всей видимости, обладал отменным слухом, поскольку в ту же секунду остановился как вкопанный. Уголок его рта пополз вверх, и уже спустя секунду изуродованное лицо сержанта преобразила лучезарная улыбка. Мигель впервые увидел, как сержант по-настоящему улыбается. Однако, зная его характер, можно было с уверенностью заявить: ничего хорошего эта улыбка не предвещает.
– Кто это сказал?
– елейным голосом поинтересовался Трехпалый, поворачиваясь.
Компания занервничала. Бенуа понял, что сейчас произойдет нечто страшное, и попятился к ящикам. Коротышка Жуль поспешно отвел взгляд и как будто стал еще ниже ростом. Лишь здоровяк Серж, вызывающе глядя на сержанта, бросил:
– Ну, допустим, я. А что?
– А ты весьма самоуверен, - заметил Гарсия, неспешно приближаясь к нему. Движения сержанта стали плавными, словно у изготовившегося к прыжку льва.
– В какой-то мере, это даже хорошо, но только на порах обучения. В настоящем бою
– Не волнуйся, приятель, - усмехнулся здоровяк. Было видно, как под формой заиграли его мускулы.
– Еще никому не удавалось победить меня в честном бою.
– Как думаешь, а против меня ты бы выстоял?
– Разумеется!
– Здоровяк усмехнулся.
– Но я не дурак, чтобы попасть под трибунал за драку с офицером.
– Если это все, что тебя останавливает, то никаких проблем!
– Гарсия повернулся к остальным и громко сказал: - Я хочу, чтобы вы все стали свидетелями. Я снимаю с себя полномочия сержанта и выступаю с вами наравне, в качестве простого рядового. Все меня слышали? Отбросим чины и звания!
– Тебе конец, старик!
– усмехнулся Серж.
Шагнув к сержанту, он ударил его кулаком с зажатой в нем железкой, метя прямо в висок. Вот только Гарсии в этом месте уже не оказалось. Стремительной тенью тот вышел из-под удара, поднырнул противнику под руку и нанес прямой и сильный удар ладонью в область печени. Когда Серж согнулся, вскрикнув от боли, Гарсия поймал его за нижнюю челюсть своей трехпалой клешней.
– Ы-ы-ы-ы!
– завыл здоровяк, дико вращая глазами. Вцепившись в запястье сержанта, он попытался разжать его руку, но не смог. Загнутые, словно рыболовные крючки, пальцы надежно удерживали его челюсть, не давая даже пошевелить головой.
– Видишь, к чему приводит самоуверенность?
– усмехнулся Гарсия, заставляя мычащего от боли парня склониться к земле.
– Старый калека вывел тебя из строя всего за четыре секунды и при этом даже не сбил дыхания. А теперь представь, что я мог сделать с врагом, будучи в твоем возрасте.
– Так нельзя, сеньор!
– воскликнул Жуль. Его хриплый голосок сорвался, сделавшись похожим на девчачий визг.
– Отпустите его! Вы же сломаете ему челюсть!
– Разумеется, я ее сломаю. Это послужит заносчивому щеглу, впрочем, как и всем вам, отличным уроком! Раз и навсегда запомните, свиньи: для вас я не "старик" и уж тем более не "приятель"! Меня зовут сержант Гарсия. Это всем понятно?!
– Я пожалуюсь инструктору!
– крикнул Жуль и, сорвавшись с места, кинулся прочь.
Гарсия проводил его равнодушным взглядом и наклонился к мычащему от боли Сержу. Глаза парня готовы были вылезти из орбит, раскрасневшееся лицо блестело от пота, а с подбородка прозрачными нитями свисала слюна.
– Я сделаю тебе одолжение, герой, и дам десять секунд на то, чтобы освободиться от захвата, - сказал сержант.
– Если не сможешь, я сломаю тебе челюсть. Отсчет пошел!
Стон здоровяка перешел в панический вой. Какое-то время Гарсия с любопытством вивисектора наблюдал, как он беспомощно трепыхается, пытаясь высвободиться из железной хватки, но все было тщетно.
– Твое время вышло... приятель!
Сержант сделал резкое движение рукой. Послышался сочный хруст, словно переломили молодую ветку, и обмякшее тело Сержа упало на землю.
– Пресвятая Дева! Вы же убили его!
– в ужасе завопил Бенуа.
– Всего лишь потерял сознание от боли, слабак, - поморщился Гарсия, брезгливо вытирая обслюнявленные пальцы о свои штаны.
– Сбегай за медиками, пускай наложат ему шину. А ты - живо в строй, кому сказал!
Последние слова были адресованы Мигелю, который застыл с широко открытыми глазами, шокированный жестокой сценой. Под взглядом сержанта он сбросил с себя оцепенение и решительно направился в сторону плаца. Гарсия шел следом, что-то негромко напевая себе под нос. Казалось, этот неприятный инцидент только поднял ему настроение.