Мирай
Шрифт:
– Она самая!
– машу ему, чтобы шевелился.
Сажусь за компьютер, принимаюсь изучать папки. Быстро нахожу нужную. И чего было так паниковать? Там кроме охов и ахов ее ничего не понять. Я в кадре пару раз засветился, Ленкина светлая макушка мелькнула лишь раз. Мало что ли здесь блондинок… Каждая вторая. Я об этой камере знал, но не парился особо. Их действительно никто не смотрит. А Ленка заметила ее уже после. И началось: «Посмотри! Удали! А вдруг кто-то увидит!». А то никто не знает. Мне Егор уже раз пять сказал завязывать. Переживает за меня. Думает, ее муженек меня размотает. А там муженька
Глаз цепляется за кадр, который я открыл фоном и еще не успел свернуть. Человек в черной безразмерной толстовке с накинутым на голову капюшоном наглаживает ту самую кобылу. Капюшон глубокий, лица не рассмотреть. Мелкий какой-то… Он надевает ей на морду недоуздок и потихоньку выводит из стойла. Кобыла послушно идет рядом. Ищу параллельные записи со следующих камер. Последняя фиксирует их в районе восточной левады. Куда они идут дальше, и так понятно. За левадой есть выход в лес, к озеру. Запись недельной давности. Но ведь я сегодня ее видел. Днем она катала ребенка в открытом манеже. Быстро проматываю ночные записи. Этот мелкий чувак каждый день уводит лошадь. Время всегда разное, но, как правило, далеко за полночь. Сейчас десятый час.
Что Лена делала на работе в такое время, мне было понятно. Я был уверен, что она ждала меня. В комплексе почти никого не осталось. Я, Ленка, сторож и прибухивающий конюх, которого жена попросила из дома, и он теперь скитается по подсобным помещениям.
– Тимур Саныч! Да, на месте она!
– запыхавшись выдает дядька Венька.
– Стоит у себя в стойле. Я все левады оббежал и восточную, и западную, и центральную. А она в деннике стоит.
– Да? Не было, вроде, ее в деннике, - пожимаю плечами.
Показать ему записи? Да, его сейчас инфаркт накроет. Уволит его Егор. Жалко дядьку…
– Говорю же, стоит!!
– Пойду посмотрю… - закрываю все вкладки.
– Ты это… не спи на работе, дядь Вень.
– Да, как можно, Тимур Саныч!
– Не называй меня так, - морщусь недовольно.
– Так, я ж с уважением.
– Егора… Санычем называй. Меня не надо, - выхожу на улицу, иду вдоль административного корпуса.
– Тимур, ты меня не подкинешь?
– окликает меня Лена.
– Я сегодня здесь останусь.
– Зачем?
– Хочется!
– заворачиваю за угол.
Поезжай Елена Алексеевна на такси. И на что ты рассчитывала? Скоро Лена перейдет к активным действиям... Интересно, надолго ее хватит?
Дядькин Венькин сон определенно заразителен. Хрен его знает, во сколько меня отрубило. Поднимаюсь с колючего тюка соломы. Вздрагиваю от росы. Одежда на мне отсырела. Колючая сухая трава теперь есть даже в носках. Я как-то зазывал Ленку на сеновал, она отказалась, предпочла заднее сиденье Егоркиной тачки. И правильно сделала… Взъерошиваю волосы, вытягивая из них несколько соломинок.
Заглядываю в денник. Кобыла на месте. Бросаю взгляд на часы, почти шесть.
– Дядь Вень! Подъем!!!
Перепуганный мужик смотрит на меня круглыми глазами, будто впервые видит.
– А ты чего, здесь ночевал что ли?
– Ага! Пусти-ка?
–
– Это как, так?
– произносит отрывисто слегка заикаясь.
– Как-то, - развожу руками.
– Тим Саныч!
Меня снова передергивает.
– Не говори Егор Санычу...
Глава 13
– Ау! Ауч! Что ты делаешь? Егор, бл..!
– Егор возвышаясь над кроватью, тянет меня за ухо.
– Ты совсем там со своей работой долбанулся! Что… быки медведей снова победили, осел!
– тру пульсирующее от острой боли ухо.
– Вот скажи мне!? Ты совсем дебил или еще есть надежда, что ты станешь когда-то нормальным адекватным человеком?
– Егор раздувая ноздри и выкатив глаза, орет на меня во все горло.
– Да что случилось, то?
– морщусь и вытираю морду от его брызгающих во все стороны слюней.
– Что это?
– кидает в меня пакет.
Заглядываю.
– Трусы… Сам не видишь, что ли?
– вытягиваю из пакета черные ажурные стринги Ленки.
– Какого хера, твои трусы делают в моей машине?
– Они не мои! Не мой размерчик.
– Ты у меня сейчас дошутишься, полудурок ты конченный! Собирай свои манатки и пи…й к себе на квартиру, чтобы ноги твоей больше здесь не было!
– Я не могу, - дотягиваюсь до футболки, одеваюсь.
Егор смотрит на меня непонимающе.
– Я ее сдал… Там квартиранты живут. Что? Ты же сказал, что мне пора начинать зарабатывать. Вот я и зарабатываю
– Охеренно ты придумал! От чего я в твои годы не додумался сдавать квартиру, а самому жить на всем готовом у брата.
– Ну так у тебя не было квартиры, да и брата тоже не было, - натягиваю шорты.
– Я так понимаю, их Улька нашла?
– Как ты догадался?
– Не ссы, я сейчас ей все объясню. Уля!
– выхожу их комнаты.
– Улька! Не нервничай, это мои трусы! Твой благоверный здесь совершенно ни при чем.
– Ушлепок!
– Егор толкает меня в спину.
Нахожу Ульку на кухне, она сосредоточенно точит нож. Методично проводит по камню краем лезвия, подушечкой пальца проверяя остроту заточки.
– Уля, это лишнее… Он ни в чем не виноват!
– пытаюсь пошутить я. Ульку почему-то моя шутка не веселит.
– Уль, ну правда! Посмотри на него! Разве хватит его на две женщины? Он же старый!
Егор бормочет себе что-то под нос, закатывает глаза.
– Ужинать будете?
– невозмутимым голосом спрашивает Уля. Мне от этой фразы становится как-то не по себе.
– А каким ядом ты задумала нас травануть? Если что-то быстрое и безболезненное, то буду, - присаживаюсь за стол.
Да уж… никто сегодня моих шуток не понимает. Ем третью по счету котлету по-киевски. Улька невесело ковыряется в свей траве. Обычно она не ужинает. Изредка ест какой-нибудь овощной салат. Егор тоже ест без аппетита. Ну и ладно, мне больше достанется.
– Машину дашь? Обещаю, что утром я верну тебе ее без трусов.
Улька прыснув начинает хохотать. Егор изображает фэйспалм.