Мир вне времени
Шрифт:
— Это не то, что нам нужно. Мы просто хотим знать, где оно. Корбелл, представь себе, что случилась катастрофа и погибли все дикта, кроме нескольких стариков. Мы смогли бы сделать их молодыми и дать возможность размножаться.
— А пока им не видать бессмертия, как своих ушей! Ковер рядом с правой ногой Корбелла загорелся.
— Нам нужен еще и твой шлем от скафандра, — сообщил Крайхайфт. — К вопросу о катастрофах...
Внезапно он замолчал, и выражение его лица изменилось. Джером никогда не видел, чтобы Мальчик выглядел виноватым, напуганным и в чем-то горько раскаивался, поэтому очень испугался. Из-за стекла послышался слабый стон Крайхайфта,
— Мирелли-Лира! Это я!
Она едва не умерла от шока. Корбелл надеялся, что старуха потеряет сознание, но она быстро пришла в себя и сделала повелительный жест трубкой: на выход! Джером потянулся к сабле, и норна включила свою трубку в том же режиме, что убил Крайхайфта, но с меньшей мощностью. Корбелл застонал, но устоял на ногах.
Старуха заговорила, и голос старика начал переводить:
— Ты нашел его. Где оно?
— Отдай мне трубку, и я скажу.
В ответ она послала еще одну волну чувства вины и жутких мучений. Корбелл продолжал двигаться вперед, вытянув руки, чтобы схватить старуху за горло. Она попятилась; он застонал и сделал еще шаг. Внезапно норна повернула что-то на рукоятке трубки, и на Джерома обрушился сон. Он упал на колени, но продолжал двигаться вперед: шаг, еще шаг, и еще...
В нос ему бил запах плесени, щеки касалось что-то мягкое. Он поднял глаза: Мирелли-Лира лежала на одном из бесформенных диванов. Джером оперся руками об пол, оторвался от ковра и двинулся к ней. Старуха попыталась съежиться, но при этом не двинулась с места. На ее лице был написан ужас.
— Я схватил ее сзади, — сообщил Гординг. Он сидел на диване напротив норны, направив на нее серебряную трубку. Женщина заговорила:
— Вы не осмелитесь убить меня. У меня есть то, что вам нужно.
Корбелл с усилием поднялся с пола.
— Шлем от скафандра? — спросил он. — Отдай его, или я оставлю тебе жизнь... но молодой не сделаю.
Старуха упрямо сжала рот.
— Вначале бессмертие.
— Сколько режимов работы у трубки?
— Пять, два из них убивают. Мне хватит и трех несмертельных. А ты сможешь сам найти шлем?
— Вполне возможно, — Корбелл улыбнулся: по ее лицу он понял, что действительно сможет. — Я могу подарить тебе молодость, а потом убить, если не получу того, что мне надо. — Он заговорил на Мальчиковом: — Держи трубку наготове. Правда, я думаю, она не попытается сбежать. Мы идем за бессмертием дикта.
У Гординга на лице было написано сомнение.
Корбелл не рискнул путешествовать через «телефонные будки» с Мирелли-Лирой. Все трое влезли в тчипл, посадив старуху в середине, и двинулись над улицами Четвертого Города. Машина дергалась из стороны в сторону, мчалась среди осколков стекла и обломков бетона, а Корбелл сидел и размышлял. Может, стоило вначале отнять у норны шлем? Пожалуй, что так; но ждать он больше не мог. Ему надо было решить вопрос с бессмертием.
Все трое вылезли из машины, и Гординг произнес:
— Я мог бы догадаться,
что мы едем в больницу.— У вас в больнице было... охраняемое место на третьем этаже?
Мирелли-Лира смотрела на фасад здания со стеклянной мозаикой.
— Но я все тут обыскала!
— Да, ты была в отчаянии, — улыбнулся Корбелл. — Но отчаяние должно быть правильным.
Он повел своих спутников вверх по лестнице, их шаги поднимали пыль. Две цепочки следов на третьем этаже напомнили Джерому о давнем паническом бегстве по этим самым коридорам. Он оглянулся: Мирелли-Лира выглядела покорной, к тому же позади нее шел Гординг, направив на нее серебристую трубку.
Но вот Корбелл свернул в новый коридор и понял, что заблудился.
— Мирелли-Лира, где «телефонные будки»?
— Сверни налево, за первый же угол.
И там действительно оказался ряд прилатсилов. Джером сориентировался: вот тот угол, за которым он прятался, когда за ним гналась норна... а вон там открытая дверь хранилища.
— Они хорошо охраняли бессмертие, — заметил Гординг.
— А что бы делал ты на их месте? — Корбелл указал на скелеты и дыру, пробитую в стене. — И все же нашлись ребята покруче. Нам повезло, что лекарство бессмертия не уничтожили после использования. Может, они думали, что через пятьдесят лет придется возвращаться.
Гординг осмотрел кабины охраны, пустые полки, компьютерный пульт и пару «телефонных будок».
— И где же оно, если его не уничтожили? Вряд ли до него можно добраться прилатсилом, разве что место назначения охраняли так же хорошо.
— Именно что прилатсилом. Только сначала отдай мне трубку.
Послушается Гординг или нет? Он без малейшего сомнения протянул Корбеллу трубку и прошел вперед, рассматривая две стеклянные будки. Только в одной из них была дверь; в нее он и вошел. Мирелли-Лира что-то прорычала.
— Ты надо мной издеваешься? — перевел автомат.
— А даже если издеваюсь? — и Корбелл помахал трубкой у нее перед носом.
Она бросилась на него, растопырив руки с острыми ногтями. Он даже не стал нажимать курок, просто дважды стукнул ее по голове трубкой, и она отошла назад. Тем временем Гординг нашел на столбике в будке кнопку и нажал ее. Вторая кабина заполнилась тончайшей пылью.
— Ура! — закричал Джером, не выдержав. Гординг открыл дверь будки и сообщил:
— Ничего не произошло.
— Это не совсем так. — И, обращаясь к Мирелли-Лире: — Ты не обязана делать этого, если не хочешь. Заставлять тебя никто не будет. Можешь верить мне, а можешь не верить. — Смейся, смейся, сказал он себе с легким чувством стыда. Но он заслужил право смеяться!
Старуха, против обыкновения, промолчала. Похоже, она действительно в отчаянии. Когда она двинулась к будкам, Корбелл указал Гордингу на кабину без дверцы. Норна нажала кнопку, и пыли в кабине стало больше.
— А-а! — Гординг понимающе улыбнулся. Старуха поняла, что что-то произошло, но никак не могла взять в толк, что.
— Вот они, инертные молекулы из клеток тела! — Джером лучился от радости. — Химические средства не могут их растворить, а «телефонная будка» просто телепортиру-ет их прочь из организма — только те вредные вещества, что накапливаются за девяносто лет жизни. Теперь вы понимаете?
— Но я ничего не чувствую, — неуверенно произнесла норна.
— Прислушайся к себе. У меня было такое чувство, словно открылось второе дыхание. Это было тогда, когда я убегал от тебя. А каких ощущений ты, собственно, ждала? Через несколько дней у твоих волос появятся темные корни?