Чтение онлайн

– Похоже, эта уникальная вещица может подключаться к информационному полю Земли или даже Вселенной и доносить до нас самую невероятную информацию, которую теперь надо попытаться расшифровать, осмыслить, понять и оценить.

Были и небылицы

После кафе они не смогли расстаться, засиделись в фойе гостиницы в креслах, спрятались за разлапистым, пыльным фикусом. В деревянной кадке старомодной тростью торчало целое дерево с прочными зелёными ладонями. Сценарист напомнил Егору о рассказе, начатом им в одноместном номере в предыдущий день. О газовом «небесном» разряде на месте исчезновения отца…

– Да-да, – живо откликнулся Плещеев. – В ясный, погожий день это не могло быть

обычной молнией. С виду это было похоже сияние, сошедшее с небес. Оно никак не напоминало молнию, скорее – газовый факел, прорвавшийся сквозь облака. Витя Крамаренко не слышал ни звука разряда, ни грохота. Возникло объёмное шипение, будто из-под земли, из расщелины скалы вырвался газ. Геолог находился метрах в пятидесяти от отца и отчётливо видел, как тот исчез в ослепительно-синем столбе пламени. Разумеется, словам Крамаренко никто не поверил. Начальство под расписку строго-настрого запретило геологу распространяться на эту тему. Официальная версия была такова: «Археолог Артём Плещеев пропал без вести в тайге при невыясненных обстоятельствах».

Мне было в то время, кажется, лет девять-десять. Не помню. Дядя Витя вернулся из экспедиции, наведался в школьный интернат в Хантах, навещал меня несколько дней к ряду, подолгу беседовал со мной, обещал усыновить, как только женится. Он подробно описал свои впечатления от исчезновения своего друга и моего отца. Газовый факел, струя или газовый разряд с облаков, как хотите, так и назовите, должен был сжечь моего отца. Но он исчез. Без следа. Это было странно, удивительно, необычно и… страшно даже для закалённого бродяги-геолога. Дядя Витя провозился со мной неделю, водил в кафешки, угощал мороженым. Перед отъездом в очередную экспедицию дядя Витя скис, ходил обрюзгший, небритый, похоже, выпивал без меры и не спал по ночам. Передал мне в пакете рукописный дневник отца в мятой общей тетрадке, долго рассуждал на скучные темы холостяцкой жизни в городе. Перед расставанием заверил: отец обязательно даст о себе знать. Как это могло бы случиться, не пояснил. Надо было надеяться только на чудо.

Через полгода я узнал: геолог Крамаренко погиб. Вернее, исчез самым мистическим образом километрах в пятидесяти от Патомского кратера. В местных легендах эту уникальную гору среди бескрайней тайги, напоминающую застывший вулкан с каменным яйцом в кратере, местные народы называют «Гнездом огненного орла».

– Да. Знаю об этом «природном» феномене, – поддержал разговор Сценарист.

Егор оживился. Он уже не отрабатывал «принудиловку», не развлекал гостя Югры, включился в беседу, которая тоже обогащала его, заряжала энергией и оптимизмом. В лице Сценариста буровик обрёл не только заинтересованного слушателя, но и сподвижника по философским рассуждениям на тему бытия на Земле и вне…

– Откуда ты узнал о кратере? – поинтересовался Егор.

– Пролётом из Иркутска в Бодайбо на съёмки документального кино, – пояснил Сценарист, – среди холмов и тайги мы увидели с вертолёта эту необычную гору с «яйцом» в кратере. Посоветовались, решили приземлиться неподалёку, оставить четырёх человек с видеокамерой. Нельзя было упускать шанс собрать уникальный материал о необычном природном феномене. Авантюристы. Молодые и задорные были. Не задумались об опасностях и ответственности за человеческие жизни. На обратном пути подобрали коллег. Все остались живы и здоровы. Но ни одного кадра отснять им не удалось. Аппаратура вышла из строя.

– Аномальная зона! Без вопросов! – обрадовался Егор некоему подтверждению своих догадок и размышлений. – Расскажешь подробней?

– Конечно. Но сначала ты, – попросил Сценарист. – Не прерывай рассказ, а то у меня логическая связь со всеми эпизодами нарушится.

–

Хорошо. Договорились. Так вот, – продолжил Егор. – Тетрадки с заметками геолога Крамаренко исчезли. Мне досталась бандероль с заметками отца в ученических тетрадках в клеточку, присланная дядей Витей по почте на адрес интерната.

Рассказчик примолк, украдкой взглянул на наручные часы, задумчиво уставился, сфокусировался на крестовине рамы окна холла гостиницы. Синеватый отсвет уличных фонарей превратил его лицо в пластиковую бесстрастную маску с утончёнными чертами живописца, поэта, но никак не буровика, обветренного, «забуревшего» в дождях и морозах.

– Мистика с исчезновением близких людей, друзей и знакомых продолжалась всю мою жизнь. Но это долгий разговор, на всю ночь, – усталый Егор умолк, снова напряжённо глянул на наручные часы, засобирался уходить, но решил уточнить с неким последним надрывом недоверия к незнакомцу. Вдруг тот воспользуется его историей и выдаст за свою.

– Вам-то для чего нужны все эти безумные бредни и россказни сумасшедших?! – воскликнул он.

– Сам такой. И почему безумные бредни? Вполне реалистичные. И не такое слышали и видели.

– Сценарий напишете?

– Вместе напишем.

– Не, у меня не получится, – признался Егор. – Даже заметки и дневниковые записи выходят корявыми, нескладными. Не умею записывать, логично и упорядоченно излагать на бумаге свои мысли и рассуждения.

– Значит, буду вашим литредактором, – вполне серьёзно сказал Сценарист. – У меня примета такая: если из очередной киноэкспедиции привожу интересные материалы, значит, будет увлекательное продолжение.

– За продолжение! – Егор приподнял бутылочку с газированной минеральной водой. Пузырики весело метнулись к горлышку пластикового сосуда и громко зашипели. Сценарист удивился обострению слуха. Он услышал шипение пузырьков газа в маленькой бутылке среди шума, гама постояльцев гостиницы. Небритые мужики с рюкзаками и баулами толкались у стойки регистрации. Кто-то наглый и выпивший пытался перекричать более культурного, сдержанного товарища и спрашивал у молоденькой дежурной, работает ли ближайший ресторан и можно ли пригласить в номер «девушку лёгкого поведения», шлюху, короче говоря.

– Чужаки, – уловив взгляд Сценариста на толпу вновь прибывших, пояснил Егор. – Разнорабочие на буровые, трактористы, дизелисты, водители. Временщики. За длинным рублём едут.

В ту ночь долго не удавалось уснуть. Под впечатлением услышанного, прочувствованного Сценарист бездумно пялился на синюшный оштукатуренный потолок номера в синих разводах известки, напоминающих снежную позёмку на льду, наблюдал в рассеянном свете уличного освещения за причудливым мельтешением теней листвы деревьев на чернильном экране пыльных стёкол окна, ёжился от влажной прохлады, лежал в коконе колючего казённого одеяла, пропахшего кислятиной «санобработки», как выразилась пухлая дама с фигой волос на макушке, дежурная по этажу. Он пытался восстановить ход событий в тот памятный вечер, когда помбур Егор Плещеев впервые показал ему бурый, в светлых прожилках камешек.

Сценарист отчётливо вспомнил, как под вечер они перешли в его номер, как он прикоснулся к камню, почувствовал на кончиках пальцев и в ладони колкие разряды статического электричества. Затем… произошёл провал в памяти, и очнулся он уже на следующий день в кафе. Это было действительно странно, словно он потерял сознание вечером и пришёл в себя только в полдень. Чем больше Сценарист сомневался в реальности произошедшего, тем больше волновался и нервничал. Так, вероятно, человек сходит с ума, когда не может сопоставить реальную жизнь и «глюки», предлагаемые больным или буйным воображением.