Мир SMAX. Трилогия
Шрифт:
– Один-то точно сотрудничал, - отреагировал Филимонов.
– Да?
– неожиданно быстрое подтверждение зацепки, кажется, Кондратия не обрадовало. Наоборот, слова старого разведчика явно создали историку какую-то помеху. Но он решил не сбиваться с составленного заранее плана беседы.
– Очень интересно, и я надеюсь, вы мне подробно расскажете об этом. Ваше свидетельство очень важно. Но у меня по ходу работы возник дополнительный вопрос. Вы ведь были знакомы с братьями Звара?
– Ах, вот оно что, - протянул Филимонов.
Старик не спеша достал покрытую затейливым узором коробочку (редкая
– Папа, ты куришь?
– попыталась разрядить сгущающуюся атмосферу Стерёга. В ответ Филимонов улыбнулся, а вот Кондратий посмотрел на девушку недоумённо. Смысл шутки был понятен только его собеседникам, историк её не знал, не его период.
– Да, можно так считать. Были знакомы. Я был в дальнем выходе под начальством Алекса Звары.
– В Сильфонте? Бывшей дронийской базе?
– Да, и там же встретил мою жену. Будущую жену. Так что, она тоже видела Алекса.
– Видела?
– Разговаривала. И даже нюхала, - вмешалась Стерёга.
– Выход был неудачен. Погибла целая колонна людей.
– Беженцев. Ну да, людей, - поправился Филимонов после того, как супруга ткнула его в бок острым локтем.
– Комиссия не нашла в действиях Алекса... Алекса Звары грубых ошибок или умысла, нас не наказали.
– Наградили?
– Не наказали.
– И в этой истории, как мне удалось построить гипотезу, присутствовали спартанцы и хиванцы. Действовавшие совместно?
– Хиванец. Один хиванец. О нём я и хотел вам рассказать. Мы так поняли, что вы за этим и приехали.
– Да-да, конечно, обязательно вас послушаю, но можно ещё один дополнительный вопрос? Алекс Звара вывез из Сильфонта мальчика-беженца Ника, сделал его своим братом, а он оказался шпионом Улья и был разоблачён и казнён.
– Мы слышали об этом, но только слышали. Никто из нас Зваров после выхода не видел. Ужасно, но что поделать? Никто не подумал бы, что восьмилетний мальчик - шпион.
– Хиванцы практиковали засылку детей к противникам, чтобы те вырастали, встраивались в общество и вредили. Но шпионом оказался и сам Алекс, его казнили вместе с его названным братом.
– Да, и об этом мы тоже знаем. Но в чём ваш вопрос-то? Пока вы не спрашиваете, а повторяете известные вещи.
Историк облизнул губы. От чего-то они пересохли, несмотря на обильное питьё. Руки парня слегка дрожали. Чувствовалось, что он подходит к главному.
– Вы не думаете, что это была судебная ошибка?
– Нет, разведка не ошибается. К тому же, как говорилось в материалах дела, раскрытых обществу, братья Звара способствовали тяжёлому поражению на юге, когда погибли десятки кадетов.
– Времена меняются, некоторые дела пересматриваются задним числом, и видно, что разведка не всегда была безгрешна.
– Чушь!
– Филимонов был раздражён намёком на халтуру его бывшей организации.
– Вредная чушь! Не знаю, зачем это делают. Наверное, взятки, пора полиции заняться этими "разоблачителями", - последнее слово старик произнёс с максимально возможным презрением.
– Разведка не ошибается.
– Послушайте, господин Каратов, - вновь вступила в разговор Стерёга.
– Вы явно хотите нам что-то
Как ни странно, Кондратий после вмешательства Стерёги облегчённо вздохнул. Возможно, он действительно нуждался в добром пинке, чтобы перейти к основному делу.
– Хорошо, поспикаю. Итак, я не клон.
– Ну, поздравляю, наверное... Мы как бы тоже не они...
Смущение Филимонова станет более понятным, если взглянуть на ситуацию с клонами в Русенте в целом. Большую часть населения составляли клоны. Точнее, клоны и их потомки, но последних всё равно причисляли к клонам. Без клонирования, в особенности, без новых, относительно недавно разработанных и внедрённых его механизмов, взрывной рост населения государства стал бы невозможен - а правители Русенты добивались именно его.
Конечно, какая-то небольшая часть русентийцев сохранялась в чистоте биологического процесса человеческого воспроизводства - они сами не были клонами, и среди их предков ни одного клона не имелось. В разговорной речи их иногда называли оригиналами, официальная пропаганда внушала вариант "неклон", или, в порядке исключения, "не клон". Любые попытки оригиналов настаивать на своей исключительности пресекались полицией жесточайшим образом, в умы людей с детства вдалбливался тезис о том, что "клон" и "неклон" не более чем мелкое незначительное различие, менее важное, чем, например, разница в росте или цвет глаз.
Поэтому человек, пролетевший пол-Русенты лишь для того, чтобы тайно признаться другим неклонам в том, что он неклон, выглядел как жертва Капитановой длани. Это в лучшем случае. Филимонов начал сомневаться, а здоров ли психически их странный гость. У Стерёги, как девки боевой, сомнений уже не было, и она приготовилась к заключительной фазе визита, а именно, к выпроваживанию Кондратия за порог - вежливо, если получится.
– Подождите, не спешите, - историк инстинктивно выставил перед собой ладони.
– Я не закончил.
– У нас, у историков, - продолжил Кондратий, торопясь высказаться, пока его не вышвырнули вон, - есть профессиональная забава, восстанавливать свою родословную. Кто сделает это глубже и полнее, тот и победил.
Каратов, как следовало из его быстрого рассказа, не избежал участия в подобных соревнованиях. К некоторому своему удовлетворению, он легко вычислил генеалогическое древо примерно до момента внедрения технологий клонирования, и подтвердил для себя, что он не клон. Но потом Капитан дёрнул его зайти в изысканиях дальше в прошлое, что оказалось уже непросто. И всё-таки Кондратий добился результата. И какого!
– Одним из моих предков является Ник Звара.
Как громом поражённые - не те слова, способные описать эффект от заявления Кондратия. Полное молчание продлилось минут десять. Прервала его Стерёга.
– Ты сам понимаешь, что ты сказал? Нику было девять лет, когда его казнили.
– Да, так утверждается в его досье.
– Ты хочешь сказать, что девятилетний пацан..., - далее Стерёга простым языком описала действия, необходимые для появления ребёнка. Опустим её слова для краткости изложения.