Мир, которого нет
Шрифт:
— (Он пошёл к Рогашу.) — ответил Явление и Тейра тут же выпорхнула прочь из своих покоев, похрамывая на больную ногу.
Погруженный в свои мысли Иртон вышел на берег реки, той самой, что защищает Тейдос. Реку назвали Салтеей. В честь древней богини рыболовства, которою считают пережитком прошлого, когда тинторы ещё верили в ложных богов. Бог Хаку явился зверянам и рассказал, как создал мир, тогда-то все древние боги в одно мгновенье исчезли, и остались только названия. Мощные волны накатывали на верфи Тейдоса, что, как и положено располагались на берегу. Салтея видимо была сегодня не в духе, и, подговорив старых богов ветра и дождя, пыталась насалить мирным жителям, просто, из вредности. Накануне, ведь, стояла прелестная погода.
Другого берега не было видно,
— Только сегодня! И только сейчас! Завтра будет поздно. Я должен уговорить Рогаша нам помочь. Так как завтра к нему начнут приставать все эти короли и вельможи, а к ним он не расположен! — закричал во весь голос Иртон, ветер унёс его слова в водоворот шума, грома и треска, — Рогаш! Рогаш Стальная Чешуя!
Иртон кричал в даль, пытаясь привлечь дракона, но тот не откликался. Обычно Рогаш сразу прилетал на зов, видимо, он уже спал. Иртон отчаялся, он спустился к самой воде, чтобы позвать ещё раз, но тут в его ноги ударила волна, и Салтея мгновенно поглотила людина. Тяжёлые доспехи захлопнулись, и Иртон смог какое-то время дышать, но он уходил на дно. С ужасом он озирался по сторонам, чтобы найти за что схватиться, болтыхался и грёб изо всех сил. Но вода тащила его вниз.
— ЖИЗНЬ НОСИТЕЛЯ В ОПАСНОСТИ, — прозвучал знакомый голос в шлеме.
— Я и так знаю! — ответил Иртон раздражённым воплем. Эти слова он часто слышал на тренировках с Лампту и успел привыкнуть к непонятному голосу, — Лучше придумай, как всплыть!
Узоры доспеха и ткань плаща тут же ярко засветились, переливаясь голубой дымкой в воде. Иртон увидел девушку перед собой, на её лице была тревога, золотые кудри устремлялись вверх к самой луне, танцующие в ритме течения реки. Большие зелёные глаза бегали как по строкам книги и искали признаки жизни в герметичном доспехе Иртона. До чего же красива человеческая часть Эшли, она слишком складна, ярка и чиста, чтобы бояться её. Можно простить ей хищную натуру, что, на самом деле, придаёт шарм её взгляду. Как сама богиня реки спустилась она к обречённому. Тело Иртона заволокли пузыри, он не стал колебаться, и мощная сила потащила его вверх. Гром и шум ветра сотрясли перепонки стремительным нескончаемым взрывом. Шторм усилился, часть рыбацких лодок, что остались на воде, были разбиты о причал. Волны накатывали с гигантской силой.
Рядом лежала Эшли на спине, её грудь вздымалась от частого тяжёлого дыхания. Она медленно склонила голову на бок, чтобы посмотреть на Иртона, в это мгновенье шлем раскрылся и стало невероятно холодно. Лицо успело привыкнуть к уютному спокойствию, но тем не менее свежий воздух, что пролился по телу, принёс некоторое удовольствие. Эшли подползла ближе, она нависла над Иртоном и нежно улыбнулась, но глаза блестели встревоженной заботой. Ей было интересно, зачем Иртон пошёл на пристань и нырнул в бушующую реку, но спросить она не могла.
— Мне нужно попасть к Рогашу, — приглушённо выдавил из себя Иртон. На что горгона ответила ему лишь недовольной моськой, словно он испортил что-то замечательное, но не очень важное. Иртон начал подниматься на ноги и упёрся во что-то мягкое макушкой. Грудь Эшли, крепкая, высокая и такая нежная, а главное — она человеческая. Как снежный ком ударило в мозг понимание всего, и Иртон вскочил на ноги, словно ужаленный, выкрикивая извинения всех мастей. Эшли лишь рассмеялась, только две вещи удавались ей по-человечески — это звонко смеяться как колокольчик и режуще по-девичьи визжать. Эшли накинула кожаный плащ на плечи, полностью скрыв наготу. Зачем
она раздевалась понятно, чтобы не намочить одежду в реке, вот только под проливным дождём, она всё равно вымокла до нитки.— Эшли, помоги мне попасть на ту сторону, — попросил Иртон, когда Эшли обратила на него свой невероятный тёплый взор. Даже наш людин заподозрил, что с ним заигрывают, — Ты же хорошо плаваешь.
Эшли немного скинула плащ, оголив нежные аккуратные, но всё же крепкие плечи, а затем завлекающе поглядела исподлобья, приоткрыв ротик. Иртон запаниковал и мгновенно отвернулся, — Нет, Эшли, что ты делаешь? Я не хотел, чтобы ты раздевалась. «А как она по-твоему должна плыть?» — мозгу очень нравился человек в Эшли, а вот змея в ней была огромной, страшной и мерзкой. Эшли игриво пихнула людина в спину. «Она что, продолжает заигрывать? Нет. Нет. Пока там внизу эта змея, я бы рекомендовал не приближаться, это опасно!» — желание выживать, это конёк подсознания, а вернее фундамент. В существовании нет смысла без желания жить.
Эшли казалось всё очень романтичным. «Этот дождь проливал краски лёгкой опасности. Шторм на реке создавал фон для героического эпоса. Я спасла возлюбленного, что так мил и застенчив теперь. О как же он не решителен. Да, горгона — всеми отвергнутый монстр, для которого нашлось место в добром сердце человека. Иртон не дурён собой, а его доспехи… Рыцарь на белом коне, да что там, на огромном драконе!» Горгона обвила людина в кольца своим змеиным хвостом и крепко прижала к себе. Нутро Иртона предчувствовало беду, глаза Эшли были лишь слегка приоткрыты, губы её надулись, а расстояние между лицами двух невероятных героев сокращалось с каждым мгновеньем…
Тейра оказалась в трудном положении. Ей хватило всё-таки глупости пойти на поиски Иртона в одиночку. Так она бредёт через лютый шторм, прикрываясь лишь воротом своего платья, с трудом опираясь на больную ногу, к верфи. На улицах стояла плотная темень и только молнии освещали путь. Бывшая советница короля погрузилась во мрак своих домыслов о том, какая же она нетерпеливая дурочка. «Можно же было дождаться утра!» В конечном итоге, от беспорядочных скитаний, Тейра заблудилась среди улиц Тейдоса. В этом городе она находилась третий раз в жизни, и первый раз она шла по нему без свиты из провожатых. Самостоятельные прогулки ограничивались царским садом, преддверии Доблестного Дома, высаженного и выстроенного самой королевой Таей — любительницей садоводства. «А интересно, зачем она сделала в саду столько тайных, укромных мест? Скрытная у неё натура?» Тейра забрела в тёмный переулок, между каким-то высоким деревянным домом с розовыми ставнями и не менее богатым поместьем, и упёрлась в тупик. Дороги дальше не было, а вокруг всё завалено мусором, который в шторм никто не мог вывести. Благо зловоние было перебито порывами ветра, но редкие нотки всё-таки умудрялись просочиться. Тейра обречённо упёрлась руками в бока, приняв решение немного отдохнуть, всё-таки в подворотне меж домов, шторм ощущался не так сильно.
— Эй, малышка! — окликнул её грубый, хриплый голос, а затем ещё и раздался свист, словно подзывают дворовую псину. Такого обращения к Тейре не позволил себе даже Зверь, которого она считала гарантом невежества. Гнев залил ей глаза, она обернулась, рыча, как ягуар, что не удивительно, но злоба тут же провалилась в пятки вместе с сердцем. На единственном пути стояли трое небрежных охламонов, от которых несло брагой и мочой. Они обступили Тейру, закрыв от возможности сбежать.
— Зырь якая киска, Боб, — обратился один, не сводя глаз с девушки.
— Да уж, Бил, и чаго ж сия лепота шляет одна, да-к ещё ж в эдакую сраную погоду? — ответил второй, а из его пасти осыпались кусочки закуски. Третий крепко сжимал откупоренную бутылку в руке и только смеялся, но он позволил себе схватить Тейру за поясницу, а затем его рука соскользнула ниже. Тейра отскочила в сторону. Трое были изрядно пьяны.
— Якая мягка и прытка! — произнёс он, растянув пьяный оскал по лицу.
— А, дай, и я попробую-то, — с нездоровой улыбкой обратился названный Билом и пошёл к девушке.