Чтение онлайн

— Поможете, Демиан? — вопросительно изогнул бровь мэтр Варух, указав на Марину.

— Разумеется, целитель.

Едва Демиан бережно опустил девушку на специально приготовленную постель, целитель благодарно кивнул и тут же склонился над больной, проводя надо всем ее телом непонятными магическими амулетами. Магией от них ощутимо веяло, вот только магия эта для специализирующегося в совершенно другой отрасли колдовства Демиана ровным счетом ни о чём не говорила. Почувствовав, что его присутствие здесь нежелательно, да и всё равно целителю Варуху он в этом деле не помощник, молодой человек вышел из комнаты, затворив за собой дверь. До слуха донеслись спокойные, уравновешенные голоса магов-целителей, напоминающие ровное жужжание пчел. Демиан прижался спиной к стене, наплевав на боль в потревоженной ране, внешне зажившей, но продолжающей доставлять неудобства, и устало прикрыл глаза. В ушах всё еще звенели страшные крики Марины, причиняющие такие страдания, по сравнению с которыми нытье в ранах от когтей гралла

казалось смехотворным и недостойным внимания. За дверью раздался тихий стон девушки, заглушенный деловитым бормотанием лекарей. Демиан с огромным трудом поборол в себе глупое желание тут же броситься в лазарет, вопреки запретам замковых целителей. Стон повторился снова, на этот раз отчетливей; до приготовившегося, будто перед прыжком, мага, донесся успокаивающий бубнеж и веяние так и оставшейся далекой и неродной созидательной магии целительства. «Как же, — сказал как-то давным-давно мастер Грайлин, насмешливо щуря глаза, — это тебе, милый мой Демиан, не мечом махать, да заклятьями швыряться направо и налево. Тут терпение необходимо, терпение и искусство, а еще — любовь к тому, чьи раны исцеляешь. — Подумал и хмыкнул: — Чего-то особой любви к ближнему в тебе не наблюдается. Ну, да ладно, от боевого мага доброты характера никто и не требует, а вот целителем тебе всё же не быть». Демиан тогда не особо расстроился — невелика потеря. Слушать бред тяжелобольных, видеть агонию умирающих, успокаивать мучимых болью людей, не говоря уже о всяких там варках отвратно-воняющих и тошнотворных даже на вид зелий и о кровавых бинтах — это не для него. А вот теперь стоит за дверью, не в состоянии понять, что происходит, улавливая отголоски непонятной магии, и мучится неизвестностью. «Да что вы с ней делаете?! — внутренне собрался, как хищник перед броском, даже не услышав, а почувствовав Маринин жалобный голос. Воздух перед дверью опасно сгустился, и молодой маг устало махнул рукой, развеивая напряжение на этом участке мироздания. Невесело усмехнулся — до чего дошел, чуть дверь не вышиб потоком силы, совсем над собой контроль потерял. — Стыдно, Демиан. Хватит уже неприкаянно топтаться под дверью, Марина в надежных руках. Да и вообще, нечего возле нее вертеться. Не хватало еще, чтоб предсказание той сумасшедшей старухи сбылось».

Парень отодвинулся от каменной стены и решительно направился в сторону зала

хранительниц. Мастеру Когану всё же придется ответить на парочку возникших у ученика вопросов. Ну, может, не парочку… Как бы там ни было, хитрому наставнику пришло время раскрыть свои секреты, сколько можно темнить и ходить кругами, словно проклятому полуночнику! От них с Треем требует абсолютной честности и открытости, а сам то и дело отмалчивается да увиливает от закономерных вопросов, следующих за изрядно поднадоевшими туманными намеками и оговорками. А уж эти их с мастером Грайлином многозначительные взгляды в его сторону! Неужели они серьезно полагают, что Демиан настолько слепой, глухой и тупой, чтобы всего этого не замечать? Ну, мастер Коган! Сам же тренировал своего ученика во внимательности, скорости реакции, и всём прочем, весьма полезном в их далеко не мирной жизни. И нужно Демиану быть уж совсем без гордости, чтобы полагать, что уроки эти прошли почем зря. Даже тот факт, что он до сих пор жив и здоров, несмотря на все ухищрения Магистра, говорит в его пользу. А уж многоуважаемого учителя он и так видит насквозь, безо всякой там магии. И ему становится просто смешно, когда мастер Коган прячет глаза и смущенно бормочет что-то нечленораздельное, когда Демиан пристает к нему за объяснениями.

В бывшей темнице хранительниц царила невообразимая суета. Люди возбужденно переговаривались, делясь друг с другом впечатлениями и соображениями. Заметив Демиана, многие накинулись на него с вопросами о Марине, на что молодой маг только кивнул: всё нормально. Волшебник протолкался туда, где маячила коричневая куртка дорогого наставника и седая грива мастера Грайлина, чей мощный бас шутя перекрывал многоголосый нестройный хор. Над бледными, плохо понимающими суть происходящего бывшими пленницами заклятья Магистра, словно драконицы над кладкой яиц, хлопотали одетые в зеленые балахоны вездесущие целители. Одна из девушек, Хлои, уже пришла в себя благодаря стараниям лекарей, и сидела, беспомощно обхватив колени руками, бросая на окружающих испуганные взгляды затравленного зверька. «Совсем еще ребенок, — отметил Демиан, — лет шестнадцать, но не более того». Что поделаешь, девушку заприметил Первоисточник, которому нет дела до того, что новоявленная носительница стихии земли несколько лет назад еще нянчилась с куклами. Слишком большая ответственность свалилась на хрупкие слабые плечи, слишком многие, подчас пугающие тайны и возможности открылись для нее, погребая под собой, как под снежным завалом в Железных горах. И некому протянуть руку, научить, подбодрить, заставить поверить в себя… Демиан в сотый раз помянул недобрым словом сложившуюся систему и, дружески улыбнувшись девчонке, двинулся к наставникам.

Учитель кивал, выслушивая одного из членов лекарской братии, мастер Грайлин с безучастным видом стоял чуть в стороне, рядом неприкаянно топтался Трей, который заметно оживился при виде друга. В тот самый момент, когда Демиан подошел вплотную к ним, одна из девушек, по имени Кристалина, наконец, очнулась,

машинально отвела руку целителя с успокаивающим снадобьем, коим тот вознамерился ее напоить, и уставилась на молодого мага долгим непонимающим взглядом. Целая вереница самых разнообразных, порой даже противоречащих одно другому чувств за считанные секунды промелькнула на ее бледном лице. Растерянность, удивление, испуг, подозрение, боль и, наконец, радость. Продолжая смотреть на него, девушка приподнялась на локте и ломким, хриплым голосом выдавила из себя:

— Эдж`ай?! Эджай… Это ты?…

Демиан растерянно замер, в свою очередь, бросая на стихию огня недоуменный взгляд. Перешептывания прекратились, всё внимание теперь было направленно на них. Наконец, Демиан медленно покачал головой.

— Не понимаю, о ком вы, леди Кристалина. Вы меня с кем-то перепутали, я даже не знаю никого с таким именем…

Но девушка, похоже, не хотела принимать никаких разумных доводов. Затуманенные пережитой болью, усталостью и действием мощного заклятья глаза пристально разглядывали его лицо, скользили по фигуре, затем ее взгляд как-то странно расфокусировался и устремился сквозь него — ах, да, ведь Кристалина колдунья и в ее силах видеть ауру. Волшебник не стал противиться и позволил ведьме спокойно рассмотреть его внутреннюю суть. Обычно он такого никому не разрешал, но тут отчего-то отступил от своего правила. Если уж Кристалине это так важно, и она с такой настойчивостью хочет видеть в нём другого человека, то нужно как можно быстрее разрешить это недоразумение. Пусть убедится, что обозналась. Можно вполне походить на кого-то, всякие случаются совпадения, но Суть у каждого своя, и не бывает двух одинаковых.

Наконец глаза колдуньи обрели осмысленное выражение, и молодая женщина удивленно вскрикнула. Демиан ожидал любой реакции, но только не этой.

— Ты действительно ошиблась, Криста. — Демиан резко обернулся, заслышав тихий голос наставника. Хранительница вскинула голову, и в темных глазах предательски свернули капли соленой влаги.

— Коган? — сдавленно ахнула девушка, улыбаясь несчастной улыбкой. Ее губы мелко подрагивали.

— Это не он, — продолжал волшебник. — Правда, не он.

— Но так похож, — словно оправдывалась Кристалина. — Даже аура… Разве бывают такие совпадения?

— Всякое бывает, — мягко ответил мастер Коган. — Я и сам был несколько… В общем, Демиан — мой ученик. А вот этот молодой человек, — кивок в сторону пораженного увиденным Трея, — его товарищ по несчастью.

— У тебя такие взрослые ученики!.. Сколько же лет прошло? — Брови девушки приподнялись, лицо приняло просительное выражение, будто от желания Когана зависело течение времени.

— Около двадцати четырех. Ведь тогда был месяц первого снега?

Кристалина только кивнула, потемневшие глаза устремились куда-то в неизвестную даль. Что произошло тогда, четверть века назад в первый месяц зимы? Ученику мага не дано было этого знать. Но уж явно ничего хорошего, иначе от чего так беспомощно опустились плечи и влажно засверкали глаза бесстрашной повелительницы пламени, высокородной авалларки, могущественной ведьмы Кристалины из рода Ланад`ар?

Молодая женщина встретилась с ним взглядом и вновь не сдержала мучительного вскрика.

— Демиан, — мрачно попросил учитель, — по-моему, тебе сейчас лучше уйти.

Волшебник уже повернулся, торопясь выполнить желание наставника. Далеко не самые приятные воспоминания он вызывает у черноокой хранительницы, и ему не хотелось мучить девушку.

— Не надо, Коган. Пусть останется. Не уходи… — Губы уже шевельнулись, готовые произнести другое имя, но Кристалина взяла себя в руки: — Демиан.

Молодой маг остановился, выведенный из себя тем, что его уже в который раз за кого-то принимают. Мастер Грайлин, наставник, мэтр Соргеан, теперь вот еще Кристалина. Хотелось бы, наконец, узнать, кто этот таинственный Эджай, с которым его периодически путают.

Кристалина упрямо качнула головой, отказываясь принять помощь, и самостоятельно поднялась на ноги, хотя было видно, насколько тяжело ей это дается. «Гордая», — усмехнулся про себя Демиан, проникаясь невольным уважением к этой сильной и страстной натуре. Двадцать четыре года исчезли, стертые, как надпись на песке, из ее жизни. Двадцать четыре долгих года — почти вечность в темнице собственного тела, а как достойно она приняла этот удар.

— Хранительница?…

— Ее зовут Марина, вы не знакомы. — Мастер Коган понял Кристалину с полуслова, даже одна эта деталь показывала, насколько давно они знали друг друга.

Колдунья только задумчиво кивнула, похоже, она уже справилась с собой. Такая не растеряется в бою.

Тем временем привели в чувство двух оставшихся носительниц — Фрею и Солейн. Две пары глаз с нескрываемым ужасом изучали Демиана. Помянув неизвестного Эджая последними словами и сгоряча пожелав ему встречи с самыми опасными тварями Антариеса, Келнора и Замерзшего Перевала вместе взятых, парень устремился к выходу, бесцеремонно расталкивая столпившихся волшебников плечами. Второй раз за день доказывать, что ты не полуночник, отстаивая собственное право походить на того, кого ему вздумается, молодому магу совсем не улыбалось. Пусть уважаемые учителя сами выкручиваются. Ну, держитесь теперь, господа волшебники! Вам придется во всем признаться. От прямо поставленного вопроса не отвертишься — Слово для мага свято.