Чтение онлайн

— Ты думаешь, она сама умерла?

— Сердечный приступ? Она всё время держалась за сердце…

— Эни, позволь мне тебя перебить, но ты уверенна, что это всё правда?

— Нет… — призналась я и на этом закончила свой разговор.

Мы позвонили в дверь. Это был дом той самой девочки — жертвы ''Черного списка''. Дом был серым и невзрачным. Не большой. Шторы везде были задернуты. Даже спустя два месяца от него веяло трауром. Эрн позвонила ещё раз. За дверью послышались шаги.

Нам открыла дверь женщина лет 37. Волосы были светлые, кое-где

уже проглядывала седина. Под глазами видны мешки. Волосы собраны в пучок сзади, но не аккуратно. Она была одета в домашний халат; на ногах ничего не было. Мне показалось, что она чем-то больна: настолько ужасный у нее был вид. Молчание продолжалось, но тут она жестом руки показала нам войти.

— Здравствуйте, мы со школы Джонни, — сказала Эрн.

— Проходите, проходите, я поняла, — ответила миссис Эльс глухим и напуганным голосом.

— У нас есть кое-что для вас, только мы хотели, чтобы вы об этом никому не говорили, — наконец сказала я, при этом сильно смущаясь.

— Да, да, конечно. Вы не стесняйтесь, проходите. Муж на работе. Может вам чаю? — спрашивала миссис Эльс, проводя нас в гостиную.

— С удовольствием! — ответила Эрн, и та вышла из комнаты.

— Ты что, с ума сошла? Ты видишь, в каком она состоянии и ещё чаю просишь?! — возмутилась я.

— Это правила этикета! И достань дневник! Только сначала не показывай его, мне надо кое-что у нее спросить.

— Да что… — хотела вновь возразить я, но тут вошла миссис Эльс с подносом.

— Ко мне каждую неделю приходят Оливия и Лили, прекрасные девочки. Они поднимают мне настроение, рассказывают о Джонни. Она была моей первой и единственной девочкою. Первый раз ко мне приходят другие ученики. Заладили же все они про этот ''Черный список'': он ещё больше пугает людей своим названием. Бедная, бедная моя девочка. Вы наверно голодны, пойду, печенье принесу, совсем забыла, — и она шаркающим шагом вышла из комнаты. В доме было очень душно и пыльно, да и на полках была пыль. А так как шторы завешаны, то здесь было немного темно.

— По-моему она того… — Эрн покрутила пальцем у виска.

— А ты бы не сошла с ума, если бы твоя единственная дочь умерла?!

— Я понимаю… Достань дневник, пришло время.

— Я не понимаю, что ты собираешься делать? — спрашивала я подругу, в то время, когда миссис Эльс заходила в комнату.

— Миссис Эльс, мы с моей подругой очень сожалеем о вашей дочери, но сегодня в школе, в закрытом туалете для девочек мы кое-что нашли… Это принадлежит Джонни, — Эрн протянула дневник миссис Эльс.

— О Боже! — женщина очень сильно удивилась и чуть не упала. Она дрожащими руками взяла дневник и села в кресло. Она смотрела на тетрадь потерянными глазами, но не смела открывать. Она видимо знала, что это.

— Как вы себя чувствуете? — спросила Эрн.

— Я его везде искала. Его ни в сумке, ни в школе не могли найти… Как? Как он там оказался? — мать Джонни смотрела на нас, пытаясь что-то прочесть в наших лицах. Её глаза бегали от меня к Эрн. Что-то ужасающее было в этом. Я не знала, что можно

ответить. Эрн же усердно теребила волосы, придумывая ответ на поставленный вопрос.

— Мы его нашли, случайно. Эни… нужно было… забрать пакет из туалета, так как его там спрятали мальчишки… вот и просматривая кабинки, мы случайно увидели эту тетрадь… ну и прочли первую страницу, чтобы узнать, чья она… вот и там стояла подпись вашей дочери, — проговорила не очень уверенно Эрн. Потом она резко вскочила, и слова так и посыпались из нее:

— Нам уже пора идти, не будем задерживаться. Спасибо за чай. Но нам действительно некогда. А это… вы прочтите то, что она написала на первой странице, ну и на последней, да и вообще всё прочтите. И, пожалуйста, не говорите полиции о находке и о нас. Просто не хотим привлекаться к делу. Нам пора, пошли Эн! — я была удивлена такому резкому и совсем не этикетному разговору, но пришлось повиноваться Эрн, чтобы мать Джонни ничего не заподозрила.

— Нет, вы что? Уже уходите? Почему? Почему все убегают от меня? Я так плохо выгляжу? Я знаю, что уже все прошло, но моя дочь… моя бедная Джонни… — и миссис Эльс начала плакать.

— Хороший этикет, Эрн, — шепотом сказала я подруге.

Мама Джонни плакала и наши утешения на неё не действовали. Как бы я хотела такую мать! Которая любила бы меня…

— Всё, всё, я спокойна, извините меня, девочки. Просто, просто для меня всё так сложно стало.

— Мы понимаем, — шепотом сказала Эрн.

И тут позвонили в дверь. Миссис Эльс встала и пошла, всё ещё вытирая слезы.

— Зря мы пришли, — сказала я.

— Нет, очень даже правильно мы сделали. Теперь, читая этот дневник, мать Джонни будет представлять, что её дочь жива, ведь это записи живого человека.

— К вам какой-то молодой человек пришёл… — сказала миссис Эльс и села на диван.

Мы же с Эрн просто разинули рты и стояли как вкопанные. Кто мог за нами прийти? Кто знал, что мы здесь? Разве что Леон… или кто-то другой…

Мы стояли не шевелясь, боясь подойти к двери. Миссис Эль не смотрела на нас, её мысли были уже далеко; тетрадь она до сих пор так и не открыла.

— Ну что? — тихо спросила Эрн.

— Может, мы всё-таки попрощаемся и выйдем посмотреть, кто нас там ждет? — ответила я вопросом.

— Миссис Эльс, мы пойдем, до свидания, спасибо за чай.

— До свидания, девочки, — сухо ответила нам мать Джонни, и мы вышли на улицу.

Подул сладкий осенний ветерок. Я бы простояла тогда весь день на этом крыльце. Но нам не дал даже насладиться этим ветром один мальчик, лет 10. Он был в школьной форме, но я его ещё никогда не видела, да и в школе я особо внимание ни на кого не обращала. Единственным человеком, с кем я общалась, была Эрн.

— Что тебе? — не уважительно спросила моя подруга.

— За вами послали, а вы домой не пришли. Вот я и узнал, что вы зашли сюда… — отвечал мальчик.

— Откуда ты узнал? — не унималась Эрн.