Мир без принцев
Шрифт:
Агата вспомнила то время, когда ни один мальчик не хотел приглашать её на Бал. Пока...
Внезапно она почувствовала, что настроение у неё стало еще мрачнее.
— Когда похищения продолжились, Старейшины смягчили свою позицию и теперь уже «одобряли» браки. Но я все еще помню их страшные договоренности, — сказала мать, копаясь ногтями в волосах. — Стефан пострадал сильнее всех.
— Почему? Что с ним случилось?
Рука Каллис упала, будто она забыла о том, что её слушает дочь.
— Ничего дорогая. Ничего такого, что сейчас бы имело значение.
— Но ты сказала... — Агата услышала, как её зовут и, оглянувшись, увидела Софи, машущей ей из
— Агги, начинаем!
Они сидели бок о бок на лавочке в первом ряду, всего в нескольких футах от алтаря. Агата ждала, когда Софи сломается. Но улыбка с лица её подруги не сошла даже тогда, когда её отец присоединился к священнику у алтаря, и скрипачи начали шествие, и Яков с Адамом прошли по проходу в одинаковых белых костюмах и рассыпали лепестки белых роз на пол. После нескольких месяцев ссор со своим отцом, борьбы за внимание, борьбы с реальной жизнью... Софи переменилась.
Ты и я , Агги .
Все, чего Агате когда-либо хотелось — это, чтобы её было достаточно Софи. Чтобы Софи она была так же необходима, как Софи ей. И вот, наконец, она выиграла свой счастливый конец.
Но сидя на своем месте, Агата совсем не чувствовала себя счастливой. Что-то беспокоило её в этой свадьбе. Какая-та червоточина глодала её сердце. И прежде, чем она разобралась в чем дело, мелодия скрипачей полилась медленнее, все под шатром поднялись и в проход вышла Гонора. Агата осторожно наблюдала за Софи, ожидая, что подруга, наконец, проявит себя, но Софи не дрогнула, даже тогда, когда увидела прическу своей новоявленной мачехи в виде луковицы, пышного зада и выпачканного платья чем-то, по виду напоминающее глазурь.
— Дорогие друзья и семья, — начал священник, — мы собрались здесь, чтобы стать свидетелями союза этих двух душ...
Стефан взял Гонору за руку, и Агатино настроение испортилось еще сильнее. Её спина сгорбилась, а губы надулись...
На неё уставилась через проход мать. Агата поднялась и фальшиво улыбнулась.
— В любви, счастье приходит к нам из честности, из свершений, чтобы прийти к тому, в чем мы нуждаемся, — продолжал священник.
Агата почувствовала, как Софи осторожно взяла её за руку, будто у них было все, в чем они сейчас нуждались.
— Взращивайте любовь, которая наполняет вас, любовь, которая будет продлевать ваше Долго и Счастливо...
Ладони Агаты начали потеть.
— Потому что вы выбрали эту любовь. Вы выбрали этот конец сказки.
С её руки уже капал пот, но Софи её не отпустила.
— А теперь этот конец ваш навсегда.
Сердце Агаты забилось как сумасшедшие. Кожа горела.
— И если ни у кого нет возражений, чтобы этот союз скрепить навечно...
Агата подалась вперед, у неё скрутило живот.
— Нынче же объявляю вас...
А потом она увидела...
— Мужчину и...
Её палец засветился чистейшим золотом...
Она вскрикнула от шока. Софи, удивившись, повернулась...
Что-то просвистело между ними, отбросив их обеих на землю. Агата покатилась, успев почувствовать, как еще одна стрела едва не угодила ей в горло. Она слышала детский крик, падение стульев, топот спотыкающихся ног, когда толпа бросилась врассыпную, в то время как десятки золотых стрел дырявили шатер. Агата повернулась в поисках Софи, но шатер сорвало с клиньев, ор повалился на вопящую толпу и поглотил её вместе с остальными, и она не могла ничего разглядеть, кроме теней. Затаив дыхание, Агата поползла по разрушенному алтарю, вся в грязи, хватаясь за гирлянды. Стрелы приземлялись со свистом впереди.
Кто это делает? Кто хочет сорвать свадьбу...Агата замерла. Теперь её палец сиял еще ярче, чем прежде.
Этого не может быть .
Она услышала, как где-то впереди раздается девичий крик. Она узнала его. Девушка взмокла от пота, её пробил озноб. Агата проползла под опрокинутыми стульями, отпихивая от себя край шатра, пока не почувствовала солнечный свет и процарапавшись к саду, ожидая кровавой бойни...
Но народ просто стоял, безмолвно, неподвижно наблюдая, как с неба сыплются стрелы в разные стороны...
Стрелы из Бескрайнего Леса.
Агата в ужасе закрыла себя руками, но потом поняла, что стрелы нацелены не на неё. Они не целились ни в кого из сельчан. Независимо от того из какой точки Бескрайнего Леса вылетали стрелы их изогнутые траектории в последнюю секунду меняли направление и летели к одной единственной цели.
— Ееееииии!
Софи побежала вокруг своего дома, пригибаясь и отбиваясь своими хрустальными башмачками от стрел.
— Агата! Агата, помоги!
Но времени не было, древко чуть не снесло ей голову, и Софи сбегала с холма, мчась, как умея, быстро. А стрелы летели и летели за ней.
— Кто желает мне смерти? — простонала Софии, прячась за витражами и статуями святых.
Агата сидела рядом с ней на пустующей скамье. Вот уже как две недели Софи пряталась в церкви, единственном месте, где стрелы не преследовали её. Она раз за разом пыталась вырваться, но стрелы возвращались воздать ей сторицей. Они вылетали из Леса, а за ними следом летели пики, секиры, кинжалы и дротики. К третьему дню, стало ясно — спасения нет. Кто бы ни желал смерти девушке — он будет ждать столько, сколько потребуется.
Поначалу Софи не видела никаких причин для паники. Горожане приносили ей еду (принимая во внимание её «чудовищную аллергию» на пшеницу, сахар, молочные продукты и красное мясо), Агата приносила ей сбор трав и корешков, которые той были необходимы для кремов, а Стефан — уверения, что не отступится до тех пор, пока его дочь не вернется домой в целости и сохранности. В поисках убийц он вместе с мужчинами-односельчанами тщетно прочесывал лес, в «Городском свитке» Софи назвали «Храброй маленькой принцессой», взявшей на себя бремя еще одного проклятья, в то время как Старейшины отдали распоряжение освежить краску на её статуе. Вскоре дети вновь потянулись к ней за автографами, городской гимн был исправлен и теперь назывался «Благословенна будь наша Софи», и горожане по очереди несли вахту у церкви. Велся даже разговор о бенефисе в театре, с ней в главной роли, как только она окажется вне опасности.
— La Reine* Софи, эпическое трехчасовое празднование моих успехов, — пришла в восторг Софи, нюхая букеты, подаренные ей в знак сочувствия, уставившие весь проход. — Небольшое кабаре, чтобы взбудоражить кровь, цирковая интермедия с дикими львами и трапецией и зажигательное исполнение «Я всего лишь женщина» в завершении. О, Агата, как же я страстно хотела найти свое место в этом захолустном, унылом городишке! Все, что мне было нужно, это стать частью чего-нибудь грандиозного, чтобы удержать меня! — Неожиданно она обеспокоенно посмотрела на Агату. — Ты ведь не думаешь, что они перестанут пытаться меня убить, да? Это лучшее, что когда-либо случалось со мной!