Чтение онлайн

Кто-то, может быть, даже мадам докторша, разболтал о моей связи с Дунканом — я поняла это потому, что медсестра «травмы» уже несколько раз закидывала на этот счет удочки. Но я прикидывалась дурочкой. Пусть удят рыбу сколько душе угодно — доказательств у них все равно нет.

По моей репутации в глазах сестры Агаты был нанесен еще один удар: я сообщила ей, что в пятницу вообще не смогу прийти на работу. Скончался один из родственников, объяснила я. Кажется, сестра мне не поверила.

13 января 1961 года

Теперь мне ясно, почему

сомневалась сестра Агата: похороны назначены на пятницу тринадцатого. В похоронном бюро в ужасе вскинули руки, но мы с Тоби, организаторы похорон, не дрогнули. Какой день подойдет для похорон миссис Дельвеккио-Шварц лучше, чем тринадцатое, пятница? Убедить гробовщика удалось только одним способом: пообещав привести священника, хотя мы и знали, что это не понравилось бы покойнице. Видно, в нас заподозрили сатанистов — ведь мы из Кингс-Кросса. Обсудив все, мы с Тоби переглянулись и пожали плечами. Может, старушке не будет вреда, если ее похоронят по англиканским обычаям. Пыль к пыли, прах к праху и т. д. Нашему священнику, должно быть, невдомек, что рожденными от женщины бывают не только мужчины, но и сами женщины. В каком странном мире мы живем. В мире условностей — шибболетов, как выразилась Пэппи.

Худшего дня для похорон нельзя было и выбрать. На Сидней навалилась жара, к девяти утра температура поднялась выше сотни градусов, с запада дул ветер, точно прямиком прилетевший из огненной геенны. В Голубых горах горели леса, ветер приносил едкий черный дым и пепел.

Все это пугало священника, убежденного, что сатана готовит пышную встречу одному из приближенных. Катафалк без приключений покинул похоронное бюро, за ним на двух больших черных «фордах» следовали скорбящие: Пэппи, Тоби, Джим и Боб, Клаус, Лернер Чусович, Джо Дуайер из «Пиккадилли». И я, конечно. Фло не привезли, хотя мы известили опеку. Мадам Фуга и мадам Токката с подругами дополнили кортеж гигантским черным «роллсом», наверное, взятым напрокат у клиента. На кладбище нас уже ждали Норм и Мерв, припарковавшие полицейскую машину в десяти ярдах, между падшим ангелом и ржавым железным крестом. Когда подкатил «роллс», первым оттуда выбрался леди Ричард с Мартином под руку — роскошный в тонкой черной чесуче и дерзком черном токе на сиреневых волосах, с тонкой вуалеткой, опущенной на лицо. Совершенство! Собрались все, кого хотела бы видеть миссис Дельвеккио-Шварц. Кроме Фло.

Мы похоронили миссис Дельвеккио-Шварц на Руквуде — самом огромном и запущенном кладбище, простирающемся на много миль посреди Западного предместья. Кладбище затянуло осокой и другой сорной травой, кое-где выросли узловатые кусты, камеди и эвкалипты разных видов, они заняли места между редкими могилами с разрушенными надгробиями, украшенными ангелами во всевозможных позах, кроме вертикальных.

Тоби, Клаус, Мерв, Джо и Мартин с кряхтеньем и стонами взвалили на плечи исполинский гроб и зашатались под его чудовищной тяжестью. Разумеется, после длительного хранения трупа в морге гроб для него пришлось заказывать свинцовый. Под возгласы «черт!» и «Господи!» гроб опустили в широкую, вырытую по особой мерке могилу. Священник застыл, разинув рот, а гробовщик переговаривался с могильщиками, которым заранее дали указание вырыть просторное последнее пристанище.

Женщины выстроились с одной стороны от гроба, мужчины с другой, ведь похороны состоялись в Австралии. Джим пристроилась к мужчинам. Мы выглядели весьма живописно: я в шокирующем розовом, Пэппи в изумрудном шелковом платье с разрезами, Боб в голубом органди, с вышивкой ришелье, леди Ричард в чесуче, хозяйки борделей в тугих черных атласах, в черных лакированных туфельках на каблуках, под густыми вуалями, как дамы из рода Виндзоров. Все мужчины где-то

раздобыли галстуки (галстук Мартина имел такой странный оттенок, будто кого-то вырвало горохом и морковью), хотя всем хватило ума не надевать пиджаки. Их заменили траурные повязки на руках.

Как, должно быть, потешалась над нами хозяйка! Как только священник подошел к могиле, чтобы начать ритуал прощания, мощный порыв горячего ветра завыл, налетел, взметнул подол его одеяния и сбил с носа очки. Священник оступился и чуть не упал на гроб без цветов и венков. Мы решили, что миссис Дельвеккио-Шварц не оценит такую банальность, как цветы, тем более что ее смерть была насильственной. Ко дню похорон мы успели привыкнуть к ее ночной беготне по лестницам и взрывам хохота. Слыша их, мы только усмехались, вздыхали и снова засыпали.

Шестеро мужчин просунули ремни под гроб, приподняли его, подождали, когда гробовщик вынет перекладины, на которых несли гроб, и под новые возгласы опустили в могилу. Когда он коснулся дна ямы, я вышла вперед и бросила на крышку гроба сундук. Мы решили дать хозяйке с собой голубого тряпичного кролика, сиреневый кристалл, мраморную руку и семь хрустальных стаканов. Никто не стал бросать в могилу горсти земли, мы просто отошли, предоставив закапывать ее могильщикам, которые ошеломленно наблюдали за нами.

— Ох, спина раскалывается, — скулил Мерв.

— При жизни она была полегче, — горестно заметил Клаус.

— Ах черт! Затяжку сделала! — стонала леди Ричард.

— По крайней мере она лежит в тени. — Тоби указал на развесистое дерево.

— Памятное событие! — Джо Дуайер смахнул слезы.

Мы вернулись домой и помянули хозяйку в мансарде Тоби.

А кто похоронит Гарольда? Да какая разница!..

14 января 1961 года

Грустный выдался день. И неудивительно — после вчерашнего. Я вдруг осознала, что цепь событий неспроста сложилась так, чтобы мы похоронили миссис Дельвеккио-Шварц именно в пятницу тринадцатого. Предыдущая такая пятница пришлась на май, следующая ожидалась только в октябре. Предзнаменование вроде появления Марселины в моей жизни. Говорят, случайностей не бывает. Хотела бы я в этом убедиться.

Тоби уехал проверить, не сгорела ли его хижина возле Уэнтуорт-Фоллс, Джим и Боб умчались на «харлее», Клаус с Лернером отбыли в Боурел — кстати, Лернер был подавлен, потому что его не взяли в носильщики. Куда ему, такому тощему и слабому. Он слишком застенчив и похож на тень.

Пэппи осталась дома, поэтому мы поужинали вместе. В понедельник начинается ее испытательный срок в Винни. Слава Богу, о Стоктоне она больше не вспоминает. Точнее, слава призраку миссис Дельвеккио-Шварц. Пэппи абсолютно уверена, что старуха материализовалась и поговорила с ней, хотя я в этом сомневаюсь. Да, я слышу шаги и смех, но, по-моему, их создает Фло.

— Ты уже переложила в другое место Шар и карты? — спросила Пэппи.

— Ох, забыла! Так и лежат в шкафу с «тильзитером».

— Харриет, это ей не понравится. Шаром и картами надо пользоваться, иначе они утратят силу.

И мне не осталось ничего другого, кроме как вытащить все оккультные принадлежности и разложить их на столе. Но вглядываться в Шар и раскладывать карты я наотрез отказалась.

— Я буду время от времени брать их в руки, и все, — твердо заявила я. — Она сама говорила, что это мошенничество, и все книги в ее комнате подтверждают это.

— Да, поначалу она мошенничала, — невозмутимо объяснила Пэппи. — Но со временем поняла, что у нее появилась сила. А книги она оставила потому, что просто не смогла их выбросить.