Милицейский спецназ
Шрифт:
Фома, нахохлившись, вжался в сиденье. Все внутри бандита кипело от ярости.
И он дал ей выплеснуться наружу, когда «девятка» подъехала к «Ниве». Фома выскочил из салона, подбежал к внедорожнику, рывком открыл дверь. Схватил Кулагина и за шиворот вывалил на грязный асфальт.
– Ну, что, козлина, где пожар?
Кулагин, уверенный в том, что все закончилось как надо, оторопел:
– Фома, ты чего?
– Чего??? Вот чего!
Удар кулака в зубы опрокинул Урода в грязь.
– Ты что, тварь, наделал, – орал Фома, – все дело завалил? Да я тебя сейчас удавлю, мразь!
Удары сыпались на Кулагина один за другим. А в салоне «Нивы», сжавшись в комок, сидели Юрик с Кирюхой, прекрасно осознавая, что вскоре ярость шефа с удвоенной
Избиение Кулагина остановил Быков.
Он, выйдя следом за главарем из «девятки», обхватил потерявшего над собой контроль Фому за пояс, оттащив от лежащего на асфальте избитого подельника.
– Фома! Все! Завязывай! Давай нормально разберемся. Чего теперь кулаками махать? Может, пацаны ни в чем и не виноваты!
Фома не унимался:
– Не виноваты они? А кто виноват? Ты? Или твой Бес? Кого я послал на дело? Кому доверил его? И что?
Кулагин, воспользовавшись передышкой, предоставленной ему Быковым, поднялся, сплевывая на землю вместе со сгустками крови и выбитые зубы, и крикнул в «Ниву»:
– Кирюха, Юрок, мудаки, а ну быстро на улицу, скоты!
Прямые исполнители акции вышли из салона, тут же получив в челюсть от Урода:
– Видели, козлы? Вы, бляди, ни хрена не сделали, а отвечать мне? У-у, гандоны штопаные!
Быкову тем временем удалось успокоить главаря.
Тот стряхнул с рубашки капли влаги, подошел к Кирюхе и Юрику, взглянул в их испуганные глаза:
– Докладывайте, как и что делали у дома Кузьмичева.
Те, перебивая друг друга, начали объяснять, как подошли к бараку, заперли двери, облили все четыре угла бензином, подожгли дом и начали отход. О том, что слышали за спиной звон разбитого стекла окна, – это Кузьмич среагировал на поджог, – подельники решили умолчать.
– Короче, Фома, взялся дом, суками будем, взялся. Мы и побежали. Должен он был разгореться!
– Но не разгорелся? Почему не разгорелся?!
– Сами не поймем, шеф! Может, все же дождь затушил огонь? Тут как раз ливануло прилично! А может, кто из соседей увидел пламя, шухер поднял, но мы ничего подобного не слышали.
– Как же вы, ослы, могли что-либо услышать, если ломились оттуда, как кабаны по камышам.
– Не было никаких камышей, Фома!
– Тьфу, бля, вот и поговори с такими!
Фома отошел, задумался. Надо было распускать банду. И решать, что делать дальше. Проанализировать обстановку. Но не здесь и не сейчас! Уроду досталось неслабо. Теперь пусть он разбирается со своими исполнителями. А отсюда линять надо. Кузьмич, этот долбаный мент, мог и тревогу поднять. Попадаться мусорам сейчас не стоило.
– Так! Урод, забираешь своих уродцев и быстро развозишь по домам. Сам едешь к себе! Понял?
Кулагин угрюмо выдавил из себя:
– Понял.
Фома продолжил:
– И находись на своей хате! Туда же завтра подвалим и мы с Быком. Что делать дальше, скажу потом. Все, прыгнули в тачку и свалили!
Троица поджигателей села в «Ниву», и внедорожник быстро скрылся из виду.
Фома обратился к Быкову:
– Меня к Лоре! Сам знаешь, что делать! После встречи заедешь за мной! Погнали!
В темноте неосвещенных улиц Горинска скрылась и «девятка» Быка…
Дверь в квартиру Лоры Фома открыл ключом, взятым ранее. Подруга бандита выполнила требование партнера. В комнате горел приглушенный свет и доносилась эротическая музыка. Сама же девица, развалившись голой на кровати, спала. Пустая бутылка из-под водки говорила о причине ее крепкого сна.
Фома прошел к бару. В его глубине он заметил еще одну емкость спиртного. На этот раз «Абсолюта». Последнюю из запасов Лоры. Свинтил крышку, налил полфужера. В два глотка выпил водку.
Закурив, сел в широкое кресло. Задумался.
И на этот раз Кузьмичев увернулся от удара. Опять Фома прокололся. Что предпримет в ответ офицер милиции? Черт его знает. Эти бывшие спецназовцы, десантники, морские пехотинцы – все с «пулями в головах». И ждать от них можно
все, что угодно. Но с другой стороны, какую предъяву может кинуть ему, Фоме, гаишный мент? И как кинуть?Водка подействовала на главаря местной братвы успокаивающе.
Да, старлей догадался, на это и ума много не надо было, что братва, неудачно наехавшая на него у озера, связана с Фомой. Но насколько тесно связана? Вот вопрос. И никаких доказательств тому, что именно он, Фомин-младший, натравил на мента пацанов из Переславля, у Кузьмичева нет! Только то, что в памяти мобильного одного из «гостей» – номер телефона Фомина? Да его номер может быть у кого угодно. Теперь с поджогом. Здесь вообще у Кузьмичева нет никаких улик против Фомы. Мало ли кто решил свести счеты с гаишником? Мало ли кому он за свою службу кровь попортил? Конечно, мусор догадался, что и наезд у торфяного озера, и поджог дома – дело рук Фомы. Но доказать ничего не сможет! А значит, все страхи – пустота. Зря все же Фома решил разобраться с ментом. Тому до пенсии всего ничего осталось. Надо было бы подождать, когда погоны снимет. Поспешил! Недооценил мусора, недооценил! Что ж, следует это признать и пока оставить Кузьмичева в покое. Пройдет немного времени, провернется сделка с наркотой, отец разгребет свои проблемы, мента отправят на «заслуженный отдых». Вот тогда и кончить его! И без всяких наездов и суеты с несчастным случаем. Один выстрел из леса или из-за угла, и все. Нет Кузьмича! Дернуться не успеет. Похоронят торжественно, дело заведут, которое так и останется пылиться в ментовке, а о слишком правильном мусоре все вскоре забудут. И другие менты получат неплохое предупреждение. Знай, пес, свое место, бери что дают и не рыпайся, если жить хочешь! Да, так и поступим! Почему он, Фома, раньше так не решил? Поторопился. Горячая кровь затмила разум. Но сейчас все по-иному. И дальше будет так, как захочет он, Александр Фомин. Именно так и никак иначе! Но ближайшие дни нужно переждать. От греха подальше. На хате у того же Урода.
Фома вырвал тело из объятий кресла, вновь подошел к бару, выпил еще граммов сто пятьдесят. Водка ударила в голову. Фомин взглянул на раскинувшуюся на кровати голую подругу, и желание наполнило его. Он сбросил с себя одежду, присел рядом с девицей, резким движением перевернул ее на живот. И с рычанием набросился на упругое и манящее к себе тело.
ГЛАВА 9
Кузьмич так и не уснул в эту ночь. И только с рассветом часа на полтора забылся в чуткой дреме. Встал разбитым, уставшим. Но впереди была дневная смена на посту, и он должен заставить себя принять надлежащую форму. Хотя бы внешне. Контрастный душ придал ему бодрости. Начисто побрившись, облачившись в форму и позавтракав, он уже собирался выйти из дома, как в дверь постучали. Катя тревожно взглянула на мужа. События последних дней сильно повлияли на нее.
Кузьмич, улыбнувшись, подмигнул супруге:
– Ну, что ты? Это кто-то свой. Бандиты, как ты уже убедилась, являются без стука.
Старший лейтенант прошел в прихожую.
Отворил дверь.
На крыльце стоял Василий Белугин. Невыспавшийся, небритый, за ним его жена Клава, бледная, встревоженная. Видимо, Вася полностью ввел ее в курс ночного происшествия.
Гости поздоровались.
Клава, опережая супруга, ринулась в комнату к Кате.
Белугин же остался с Кузьмичевым.
– Вот, рассказал Клаве о поджоге, ты уж извини.
– Эх, Вася, Вася, я же просил…
– Ты на дежурство?
– Неужели сам не видишь, куда я собрался?
– Короче, ты служи спокойно, я тут у тебя побуду. И Клава тоже.
Кузьмичев улыбнулся:
– Считаешь, это необходимо?
– Кто знает? Да, где ты «волыну» держишь?
– Под кроватью, в спальне.
– Понял.
Владимир похлопал друга по плечу:
– Ну, ладно, Вась, мне пора! Катя! Я ухожу!
Екатерина вышла к мужу, поцеловала его. Так было всегда, когда он уходил из дома и когда возвращался домой.