МИ (Цикл)
Шрифт:
…ибо та, что в белом, его истинная любовь, предаст его своей кровью.
Она вскочила на ноги.
— Нет! — Ее руки сжались в кулаки. — Я никогда не причиню Ричарду боль! Я никогда не предам его!
Шота спокойно потягивала чай.
— Сядь, Мать-Исповедница. — Кэлен, отчаянно стараясь не разрыдаться, упала на стул. — Я могу управлять будущим не больше, чем прошлым. Я предупреждала, что тебе потребуется храбрость, чтобы услышать ответы. — Она показала на свою голову. — Не только здесь, — она приложила руку к сердцу, — но и здесь тоже.
Кэлен заставила
— Прости меня. Ты не виновата. Я знаю.
Шота приподняла бровь.
— Хорошо, Мать-Исповедница. Умение принять правду — первый шаг на пути к власти над своей судьбой.
— Шота, не хочу показаться неуважительной, но, наблюдая будущее, нельзя получить точных ответов. Помнится, ты говорила, что я коснусь Ричарда своей властью. Я думала, она уничтожит его. Я хотела покончить с собой, чтобы твое пророчество не сбылось, но Ричард не позволил мне совершить самоубийство. Раз так, твое видение будущего, казалось, было истинным, но все произошло совсем по-другому. Я коснулась Ричарда, но его магия защитила его, и он не получил никакого вреда.
— Я не видела результатов твоего касания. Только то, что ты коснешься его. Это большая разница. Сейчас я вижу, что ты выйдешь замуж, а он женится.
Кэлен оцепенела.
— За кого я должна выйти замуж?
— Я вижу только туманный силуэт. Я не знаю, кто это будет.
— Шота, мне говорили, что твои видения будущего — форма пророчества.
— Кто тебе это сказал?
— Волшебник. Зедд.
— Волшебники, — пробормотала Шота. — Они не в силах постичь разума ведьмы, хотя воображают, что знают все.
Кэлен отбросила назад свои длинные волосы.
— Шота, мы собирались быть честными друг с другом, помнишь?
Шота вздохнула.
— Хорошо, я готова признать, что в этом случае он в основном прав.
— Пророчество не всегда сбывается так, как оно видится. Страшных опасностей можно избежать или видоизменить их. Как ты думаешь, есть способ, которым я могу изменить это пророчество?
Шота нахмурилась.
— Пророчество?
— То, о котором ты говорила. О предательстве Ричарда.
Шота нахмурилась еще больше.
— Ты хочешь сказать, что это было еще и предсказано пророчеством?
Кэлен отвела взгляд.
— Тот волшебник, чей разум захватил Джегань, сказал, что император осуществил пророчество, чтобы заманить Ричарда в ловушку. Оно тоже говорит о том, что я предам Ричарда.
— Ты помнишь это пророчество?
Кэлен провела пальцем по ободку чашки.
— Это одно из тех воспоминаний, которые мы хотели бы навсегда изгнать из памяти, но не можем. С красной луной придет огненный вал. И тот, кто опоясан мечом, увидит смерть своего народа. Если он будет бездействовать, он сам и все, кто ему дорог, погибнут в горниле пожара. Ибо ни один клинок, выкованный из стали или созданный магией, не может поразить этого врага. Чтобы погасить пожар, он должен искать ответ у ветра. И на этом пути его поразит молния, ибо та, что в белом, его истинная любовь, предаст его своей кровью.
Шота откинулась на спинку стула, держа чашку в руках.
— Это правда, что события, о которых говорится в пророчестве, могут быть изменены или можно их избежать, но не в пророчестве со взаимосвязанной развилкой.
Это пророчество именно таково, и оно — ловушка для жертвы. Красная луна говорит о том, что ловушка захлопнулась.— Но должен быть способ. — Кэлен снова пригладила волосы. — Шота, что я должна делать?
— Ты должна выйти замуж за другого, — прошептала Шота, — а Ричард — жениться на другой.
— Шота, я знаю, что ты говоришь правду, но разве я могу предать Ричарда? Я не лгу; я умерла бы прежде, чем это сделала. Мое сердце не позволит мне предать его. Я не смогу.
Шота задумчиво разгладила платье.
— Подумай, Мать-Исповедница, и ты увидишь, что ты неправа.
— Как? Как я могу предать Ричарда? Что меня может заставить?
Шота терпеливо вздохнула.
— Найти причину не так трудно, как тебе кажется. Например — если бы ты знала, что у тебя есть только один способ спасти его жизнь и он заключается в том, чтобы предать Ричарда, разве ты не пожертвовала бы ради этого своей любовью?
У Кэлен в горле стоял ком.
— Да. Я предала бы его, если бы только так можно было бы спасти ему жизнь.
— Так что, как видишь, это не столь невозможно, как ты воображаешь.
— Шота, — слабым голосом произнесла Кэлен, — Шота, зачем это все? Почему будущее зависит от того, что Ричард женится на Надине, а я выйду замуж за какого-то там мужчину? Должна быть причина.
Шота задумалась на мгновение, а потом сказала:
— Храм Ветров охотится на Ричарда. Духи вовлечены в это.
Кэлен устало закрыла лицо ладонями.
— Ты сказала Надине — «пусть духи будут милосердны к его душе». Что ты имела в виду?
— В подземном мире есть не только добрые духи. В это вовлечены и добрые духи, и злые.
Кэлен больше не хотела говорить об этом. Этот разговор причинял ей нестерпимую боль. Ее надежды и мечты рушились на глазах.
— Но цель? — пробормотала она.
— Чума.
Кэлен посмотрела на Шоту.
— Что?
— Это имеет какое-то отношение к чуме и к тому, что сноходец украл из Храма Ветров.
— Ты думаешь, что это случилось из-за наших попыток найти магию, которая остановит чуму?
— Я полагаю, да, — сказала Шота. — Вы с Ричардом отчаянно ищете способ остановить чуму и спасти жизнь людям. Я вижу в будущем, что каждый из вас станет супругом другого человека. Ради чего еще вы могли бы пойти на такую жертву?
Кэлен спрятала под стол свои трясущиеся руки. Она видела боль в глазах Ричарда, когда он видел, как умирает Кип. Ни он, ни сама Кэлен никогда не простили бы себе, если бы единственный способ спасти других детей заключался в том, чтобы пожертвовать их любовью, а они отказались бы это сделать.
— Да, ты права… — пробормотала она. — Даже если это убило бы нас, мы пожертвовали бы своей любовью. Но как добрые духи могут требовать такую цену?
Кэлен внезапно вспомнила, как Денна взяла на себя клеймо Владетеля и добровольно ушла вместо Ричарда к вечным мукам в руках Владетеля. Правда, за этот поступок Владетель отверг ее, но тогда она не знала, что так случится, — и пожертвовала своей душой ради того, кого любила.
Ветви кленов качались под слабым ветром. Кэлен слышала, как хлопают флаги на башнях. Воздух был полон весной. Трава ярко зеленела, вокруг зачиналась новая жизнь.