Чтение онлайн

Лили рассмеялась и покачала головой.

– Ты невыносим. – Потом она посмотрела на меня. – Завтра в автобусе я хочу, чтобы ты сидела рядом со мной, Джун. Тогда этот идиот может полностью отдаться прекрасному чувству того, что он – единственный ребенок.

– Мне нравится быть единственным ребенком, – тут же ответил Грейсон. – У моих родителей есть только один человек на свете, которому они могут подарить всю свою любовь.

– А как же друг другу? – спросила

– Кстати, об автобусе, – вернула я разговор в нужное русло и откинулась на спинку серого стула. – Ты можешь сказать мне, как отсюда вернуться в Грин-Манор?

Грейсон вытирал рот белой салфеткой и остановился на середине движения.

– Значит, ты в самом деле не хочешь ехать с ним?

– Определенно нет. – У меня не было никакого желания позволять Блейку командовать мной. – Разве ты не слышал, как он разговаривал со мной утром?

– По крайней мере, он говорил с тобой, – сказала Лили. – Это уже победа в мире Грейсона.

– Более того, это начало очень большой любовной истории, – со вздохом сказал Грейсон.

Я допила свою колу и нахмурилась.

– Ну, в моем мире нет. И поэтому я поеду домой на автобусе.

После того как автобус исчез за поворотом, я достала из кармана куртки телефон и открыла Google Maps, чтобы убедиться, что я иду в правильном направлении. Дорога неуклонно петляла, и я пыталась вспомнить, проезжала ли я здесь во время поездки на мотоцикле с Блейком. Но дело в том, что его близость настолько отвлекала меня, что я ничего не помнила.

Нет, дело не в его близости, поправила я себя. Должно быть, это было связано с непогодой – под проливным дождем здесь все выглядело иначе.

Карты подтвердили мне, что я иду в правильном направлении и прогулка до Грин-Манор займет еще около тринадцати минут. Как раз в тот момент, когда я поправляла свой увесистый рюкзак, мне позвонила мама.

– Привет, мама, – поздоровалась я, пыхтя, так как школьные учебники, которые я получила, с каждым шагом становились все тяжелее. Да и уклон тоже нельзя было недооценивать.

– Здравствуй, золотце мое, – сказала она. – Почему ты так тяжело дышишь? Ты что, овцу сейчас несешь? Или… я ведь ни от чего тебя не отвлекаю?

– Мама! – воскликнула я в ужасе. – Я иду домой. – Чтобы не хрипеть ей все время в ухо, я пошла немного медленнее. Рядом с дорогой росла дикая лаванда, и ветер принес с собой запах моря.

– Рада, что ты уже называешь это место домом. Но

Моя мать знала о случившемся с Джаспером, и она считала, что не стоит скорбеть слишком долго, лучше сразу броситься в очередную авантюру.

– Я здесь всего один день, – ответила я, покачав головой.

– Хорошо, тогда завтра я спрошу еще раз, – весело сказала она. – Как прошел твой первый школьный день?

– На самом деле хорошо. Я уже познакомилась с двумя одноклассниками, которые действительно очень милые.

– А как у тебя дела с дядей Эдгаром? Ты хорошо с ним ладишь?

Я глубоко вздохнула.

– С ним – да.

– Но?

– Ты знала, что Блейк и Престон тоже живут здесь? Они почему-то остались на второй год. – Я невольно сглотнула при мысли о близнецах. – Престон довольно очарователен, но Блейк какой-то странный.

– Ну, он англичанин, золотце мое. Иногда они должны быть немного странными.

Я подняла одну бровь.

– И ты это говоришь, хотя папа тоже англичанин?

– Иногда твой отец тоже странный, золотце.

– Да, например, относительно тети Катарины, – пробормотала я тихо.

Мама вздохнула.

– Ты же знаешь, что твой отец не любит говорить об этом. Я сама была в Корнуолле только на похоронах твоего деда, когда Катарина и твой отец пытались возобновить отношения. Но старые разногласия снова и снова давали о себе знать.

– И что это были за разногласия?

Она помедлила.

– За несколько лет до своей смерти твой дед вел себя несколько странно. У него были перепады настроения, он становился отстраненным и говорил какие-то непонятные вещи. Твоя тетя настаивала на том, что дед страдал болезнью Альцгеймера [3] , а твой отец считал, что это шизофрения. Они не могли договориться о том, как ухаживать за ним, и постоянно возникали бурные дискуссии. В то время как твой отец слушал голос разума, тетя Катарина была подвержена своим эмоциям. – Она ненадолго замолчала, и тишина стала несколько напряженной. – Дорогая, прости, но мне сейчас нужно на встречу с агентством. Может, поговорим в другой раз?

Конец ознакомительного фрагмента.