Междумирье. Тропа
Шрифт:
Тут стоит немного описать Древия, для общего развития и расширения мира с атмосферой. В принципе, нам его образ знаком. Всем своим видом демон напоминал этакого старичка-лесовичка невысокого роста, примерно по пояс среднестатистическому человеку. Черты лица округлые, половина его прячется в густой, но не слишком длинной бороде и усах; глаза серые, внимательные, с лёгкой хитринкой; причёска тоже вполне стандартная – большая лысина на макушке и длинные свисающие волосы по бокам. Телосложением худ, сухощав, основателен, словно старый корень. Одет в простую, домотканого вида рубаху белого цвета и синие штаны с серыми полосками, на ногах простые крестьянские
Правда, из образа выбивалось средство передвижения дедушки. Он вольготно устроился на пне, точнее на троне или кресле из пня. Странный предмет мебели отличался экстравагантной формой. Начнём с того, что он стоял на шести конечностях, которые ранее были корнями чудо-кресла. Ноги переходили в массивное основание. Само кресло, трон или транспорт имело достаточно примитивный вид, словно в высоком пне вырезали углубление, чтобы было удобно сидеть, оставив высокую спинку, переходящую в подлокотники. Никаких украшений, никакой резьбы – всё лаконично, лишь серо-жёлтая гладкая поверхность без украшений. Из пня вверх росли четыре ветки – две рядом с руками, две за спиной. На одной из последних висела соломенная шляпа. Справа в пне было небольшое дупло, куда был вставлен незатейливый посох, больше похожий на простую слегу или жердь.
Да, с первого взгляда дедушка не вызывал страха и трепета. Напротив, от него веяло умиротворением, мудростью, доброжелательностью. Только вот думать так об этой старой, невероятно сильной сущности не стоило, и змей это знал. Древий был одним из самых уважаемых и древних жителей междумирья. Он легко мог превратиться в кошмарную тварь или принять иной облик. Змей тоже мог менять форму, но в очень ограниченных пределах. Древий же мог такое, о чём и подумать страшно. Сил и фантазии ему не занимать. Он владеет большим куском пространства, на котором он царь и почти бог. А учитывая непредсказуемый характер старого духа, ожидать можно было чего угодно. Так что, дорогие читатели, обвинять змея в трусости не стоит. Лучше ему просто посочувствовать. Хоть он и не добрый пони, кушающий радугу, но и не чёрный властелин с осью мирового зла в руке, так что достоин хотя бы сочувствия.
Змей же тем временем испытывал страх, не стесняясь и даже не стыдясь этого. Тут бы живым остаться, вернее, целым и неповреждённым. Убить его Древий, конечно, не убьёт, наверное. А вот издеваться будет точно – тут и Ванга не нужна, и так всё понятно. Неясно, правда, как он будет это делать – фантазия с воображением у деда, как было сказано ранее, не отличались скупостью. Куда там до него всем авангардистам, абстракционистам и прочим странным личностям. Исходя из вышеперечисленного, змей не мог решить, как ему себя вести.
– Старый пень? – змей попытался рассмеяться. Не получилось, и он продолжил: – Да что вы, Древий Древыч, вам послышалось, разве ж я мог так неуважительно, по-хамски отозваться о том, кто стал легендой и примером для подражания ещё при жизни.
Змей мог бы попытаться свалить всё на неразумного смертного, но реши Древий после этого убить или помучить Макса – и он ничего не сможет сделать, а человек ему нужен, да и жалко его, он-то и правда не виноват.
– Деревья шумят, шорохи разные, тварюшки всякие бегают, – безбожно врал змей, стараясь заговорить собеседнику зубы, поскольку мелкие твари ещё даже не выползли из своих нор, а ветра не было совсем, – вот оно вам и послышалось.
– Ох, горазд ты врать, змей. Вроде не пёс, а брешешь так, что иные дворняги позавидуют, –
захихикал дедок. – Ладно, не трясись ты, как осиновый лист, не стану я зверствовать – сам когда-то молодым был, старость не воспринимал всерьёз. Эх, помню, мы с дружками, Речником и Ярым да Вещуньей, хозяина гор доставали. Ох и весело тогда было, пока он на нас сель не спустил, да и тогда тоже весело было – уже на равнине стоим, все грязные, ушибленные в местах разных интересных и ржём, как кони. Так что не пыжься, не трусь…– Прости, дедушка Древий, – расслабляясь, сказал змей.
– Да чего уж там – пень я и есть, ещё и старый. Нет тут ничего обидного, вот когда до моих лет доживёшь, к тебе понимание с разумением и придут. Но всё же уважение должно прийти раньше.
– Я понял, – ответил змей, который и впрямь понял очень толстый, как докторская колбаса, намёк.
– Так что же тебя занесло в мои края? Ты у нас персонаж ленивый, спать много любишь, человеков почём зря губить, а тут одного из них сопровождаешь. Странно, не находишь?
– Вот не поверишь, дедушка Древий. Сам, как говорят современные смертные, в непонятках. Этого человека пробудила после двух лет девушка, я его два года поглощал. А она его пробудила. Такие, как он, сами не просыпаются, их обычно будят. Это и произошло. Но ничего необычного. Вот только она с ним смогла установить двухсторонний контакт. Они связаны, я хорошо это чувствую. А ещё у той, кто разбудил этого человека, голос очень красивый, и она его тянет.
– Вот, а ты говоришь «ничего необычного». Мал ты ещё, ума-разума не набрался. Такая связь – нечто чудное, довольно редкая вещь в нынешние времена.
– Я чего-то не замечал?
– Потому что балбес. Они наречённые, пара, предназначенная друг для друга. Раньше, когда нравы были куда как строже, а любовь – не пустым звуком и не простым словом, наречённые не являлись редкостью. Теперь же эти пары, отмеченные силой любви, почти не встречаются.
– Это всё похоже на часть дамского романа. Дедушка Древий, я о таком никогда не слышал. Связь есть, тут спорить глупо. Но вот отмеченные любовью… Как-то это не в меру романтично.
– Эх ты, змеёныш. Я тебя помню, когда ты ещё только учился превращению, и маленький ползал у корней деревьев. Тогда ты впитывал знания и докапывался до сути куда как быстрее. Потом ты интриговал, поглощал, а потом стал ленивым, сонным, и мозги твои стали такими же. Ты застрял в образе змея и, похоже, отупел.
– Да ладно вам, так уж и отупел.
– А разве нет? Ты отказался стать моим учеником, решив идти своим путём. И что, куда ты пришёл? Что ты узнал? А ведь наречённые – это не тайна. Ты слишком слился с образом змеи.
– Ну, может быть, вы и правы. Я действительно долго отдыхал и жил в уединении, может, излишне долго. Тому есть причины. Но сила любви, отмеченные любовью… Это же ерунда…
– Нет, я не понимаю, ты дух или как? – недовольно сказал Древий. – Ты живёшь в мире силы и не веришь в силу любви.
– Ну, не то чтобы не верю, но…
– Ой, да молчи уже, червяк-переросток, – вскинулся дед. – И не зыркай на меня так! Личины себе понавыдумывали – змеи, драконы, пауки, горгульи, прости, создатель. Во всякую мерзость превращаетесь, силами меряетесь, интригуете, людишек гробите без толку. А что в итоге? А ничего. Вы, молодые, забыли, кто вы, превратились в страшил, чтобы править и ужас нагонять, а о главном забыли. Ты, змеёныш, не думай, это не брюзжание старика. Дела мне нет – пустые разговоры вести. Я тебе правду вещаю.